Страница 112 из 154
— Слышу, — сказал Харри. — Но когда мы исключаем вероятное, нам остается лишь невероятное. И среди невероятных гипотез мы должны в первую очередь рассмотреть наименее маловероятную. То, что Брандт или кто-либо другой является соучастником в паре серийных убийц, по статистике ФБР имеет вероятность десять в минус девятой степени. Можешь заняться подсчетами на досуге, Скарре, пока все остальные будут думать над более вероятным сценарием — а именно, как наш единственный серийный убийца заставил Брандта свести счеты с жизнью.
— Угроза длительной физической или психологической боли, — сказала Витт. — Или необратимая потеря близких людей. В «Интерперсональной теории самоубийства» Джойнер утверждает[64]... — Она заметила выражение лица Катрине. — ...в общем, много всего.
— Спасибо, Хильде, — прервала её Катрине. — Ладно, давайте за основу возьмем версию с одним убийцей, но при этом ничего исключать не будем. Что-то ещё?
— Мы нашли револьвер, из которого стреляли в Грипа, — сказал Эдди. — Он валялся в снегу перед террасой. «Уэбли». Заряжен холостыми, все как ты и говорил, Харри.
— С какой стати он пытался убить его холостыми? — удивился Малик.
— Патроны уже были в барабанах револьверов, когда он украл их в Яре, — сказал Харри. — Он не знал, что один из них заряжен холостыми. Он был уверен, что всадил в Грипа настоящую пулю.
Скарре усмехнулся: — Чистое невезение, значит?
— Я бы назвал это как раз везением, — парировал Харри.
— Хорошо, — сказала Катрине. — Давайте перейдем к распределению задач...
— Откуда ты взял эти десять в минус девятой степени? — спросила Витт, когда они с Харри спускались по лестнице Полицейского управления.
— С курса по серийным убийствам в Чикаго.
— Мне это число ни о чем не говорит.
— Это вероятность перетасовать колоду и вытянуть пики в порядке возрастания от двойки до валета. А затем проделать то же самое ещё раз.
— Но если один серийный убийца у нас уже есть, какова вероятность, что он работает с сообщником?
— От десяти до двадцати процентов.
— Погоди! Это же очень высокая вероятность. Зачем ты соврал?
— Я не врал.
— Ты преподнес это так, будто это абсолютно исключено.
— Я думаю, он один, — сказал Харри, вынимая из кармана телефон.
— То есть, если Харри Холе во что-то верит, статистику и научную психологию можно выбросить на помойку?
Он приложил трубку к уху: — Ты сама говоришь, что он действует как массовый стрелок, а они более чем в девяноста процентах случаев работают в одиночку.
— Но черт возьми, остаются же ещё десять процентов...
— Он один, — оборвал её Харри и поднял руку, показывая, что отвечает на вызов. — Слушаю.
Хильде Витт возмущенно покачала головой, пока Харри слушал трубку.
— Я включу громкую связь, чтобы наш специалист тоже слышала, — сказал он. — Повтори ещё раз, Александра. — Он держал телефон между ними. Голос судмедэксперта звучал ещё резче, чем обычно, отражаясь от кирпичных стен лестничного пролета.
— Я говорю, что мы обнаружили у Кнута Грипа ту же смесь опиоидов и бензодиазепинов, что и у Роберта Брандта. Конкретно с таким сочетанием мы раньше не сталкивались, но вообще подобный коктейль используют при изнасилованиях на свиданиях, чтобы усыпить жертву. Смесь особенно опасна, поскольку вызывает глубокую потерю сознания и действует гораздо дольше.
— Грип утверждает, что ничего не помнит, — сказал Харри. — В том числе и того, что было до приема наркотика — например, кто ему его дал. Ты бы в это поверила?
— Вполне. Бензодиазепины блокируют функции гиппокампа и вызывают антероградную амнезию.
— А по-человечески?
— Информация просто не переносится в долговременную память, — подсказала стоявшая рядом Витт.
— Дамочка права, — подтвердила Александра. — Все, мне пора бежать.
— Понял, спасибо, — сказал Харри и убрал телефон обратно в карман.
— То, что это один и тот же наркотик, ничего не доказывает, — заметила Витт. — Брандт и его сообщник делились колесами точно так же, как делились своими фантазиями об убийствах, как те двое маньяков, о которых вы говорили.
Харри придержал перед ней дверь, а затем вышел следом на мороз и зашагал вниз по склону в сторону церкви Грёнланн.
— Допустим, Грип действительно все забыл, — сказал Харри. — Существует ли способ как-то восстановить эти воспоминания?
— Смотря по обстоятельствам. Если вещество не помешало так называемой консолидации памяти, то теоретически это возможно.
— И как именно?
— Ну, с помощью подсказок-стимулов, гипноза. Или воссоздания контекста.
Они остановились. Ей до домашнего кабинета было рукой подать, он же собирался недорого поужинать в «Шрёдере». И Харри пригласил её с собой.
— Во-первых, так называемый сбой воспроизведения памяти может прекратиться, когда вещество полностью выведется из организма, — сказала Хильде, ковыряя в тарелке с блюдом дня — свиной грудинкой под белым соусом.
— Ну а если нет, существуют другие методы, о которых я говорила.
— Например, гипноз.
— Гипноз не может открыть доступ к тому, чего вообще нет в памяти. Да и когда воспоминания на месте, это срабатывает далеко не всегда. На самом деле — лишь в виде исключения. И в любом случае гипноз бесполезен, если пациент сознательно хочет что-то скрыть.
— Потому что гипнотизер не способен заставить человека делать то, чего тот на самом деле не желает?
— Именно. Но у него, конечно, может быть скрытое желание рассказать правду. Кстати, ты так и не ответил мне на вопрос, почему ты уверен, что он лжет.
— Не знаю.
— Очередное предчувствие? — Она подняла глаза и улыбнулась.
Харри не знал, нравится ли ему Хильде Витт, но её язвительная улыбка начинала ему нравиться. А ещё ему нравился её ум. Во всяком случае, та его часть, которую можно было применить в расследовании. Он пожал плечами. — Я знаю, что, согласно исследованиям, полицейские с многолетним опытом допросов распознают ложь не лучше, чем уборщицы или сами эти исследователи. Но у меня есть факты по делу, есть контекст. А чутьё — это смесь того, что ты видишь, и фактов по делу, которые сознательная часть твоего мозга пока просто не успела разложить по полочкам. Согласна?
— Да, — просто ответила она.
— Да?