Страница 69 из 96
— Что ты несешь? Как ты смеешь наговаривать на свою сестру и мать?
— Разве я на них сейчас наговариваю? - спрашиваю спокойно, несмотря на явное нервное возбуждение своего собеседника.. - Теперь я понимаю, почему он остановил меня.. - киваю самой себе, вновь опуская голову, - и почему в итоге отпустил к тебе: я должна была увидеть всё своими глазами. И услышать.. и понять.
— Что понять? - отчего-то взволнованно переспрашивает отец.
— Что родными можно быть и не по крови. И что вовсе не общая кровь делает людей семьей, - отвечаю, ощутив беспомощность и усталость.
— Ты говоришь глупости! Семья заботится о тебе, как может! Думаешь, ты самая несчастная дочь в княжестве?! - отец делает шаг вперёд, указав пальцем мне в грудь.
— Уверена, я не самая несчастная. Но сколько писем отправила мне семья после моего отъезда из дома? А сколько - после приезда в Приграничье?.. А сколько писем написал лично ты?.. - склоняю голову, глядя на отца с болью. - Ни одного.. - тихо отвечаю, не отрывая от него глаз, - должно быть, связь с ненужной дочерью, проданной распутному генералу на границу, никак не сочеталась с образом благовоспитанного и благородного отца.
— Как ты смеешь?.. - вырывается из уст человека, стоявшего передо мной. - я никогда не забывал о тебе! Но решение отправить тебя к родственникам твоей матери было принято на семейном собрании! Идти против воли родителей - это забыть сыновнюю почтительность!
— Твой отец умер. Какая почтительность теперь вынуждает тебя терпеть лишения, потакая прихотям жены твоего брата?.. - задаю вопрос без желания слышать ответ. - Братская?
— Ты говоришь о главе семьи и своём первом дяде! - повышает голос отец, в очередной раз ощутив опору под ногами. - Ты совсем забыла стыд?!
— Так я ему обязана своим нынешним положением? - отбиваю без сил. - Или всё-таки тебе?
— Что?.. Он.. - теряется отец, сведя брови.
— А твой приезд сюда - это забота о моей жизни или о твоей репутации? - уточняю, отступая на шаг, - Учитывая планы первой госпожи, первый дядя не желал разрыва моих отношений с генералом. Но тебе об этом не сказал. А, может, он сам не знал о задумке своей супруги?..
— Не повторяй необоснованные слухи! Это не делает тебе чести! - вновь повышает голос отец.
— Очнись, папа! Ализа приехала сюда стать главной женой генерала Ха’гона! И лишь ты один не в курсе! - восклицаю, не выдержав и сжав кулаки до боли. - Как можно быть таким слепым?!
— Ты кричишь на меня?.. - растерянно отзывается отец, не ожидавший моего напора.
— Плевать на замыслы первой тёти, плевать на то, что ты видишь меня грязным пятном на своей репутации, но как можно оскорбиться, узнав о непростительных ошибках, допущенных супругой?! Ты бы предпочел не слышать об этом?! Так тебе было бы спокойнее?.. Ты, признавшийся во время визита к генералу, что третья госпожа не особо умна, больше злишься на него, сообщившего тебе об этом!!! И то лишь потому, что генерал моложе тебя и имеет свои взгляды на брак! Где тут честность и порядочность? В каком выдуманном мире ты живёшь, что готов не встречаться взглядом с родной дочерью, заботу о которой перебросил на незнакомых людей много лет назад, - и считаешь ЭТО защитой собственного достоинства?! Образ благородного господина трещит по швам от такого лицемерия, отец!!!
Замолкаю, ощутив пощёчину, и бездумно прикладываю руку к горящему лицу.
— Амай, я.. - выдыхает отец, сообразив, что сделал.
— Я пойду.. - отступаю, не глядя на него; почти отворачиваюсь, но не могу не добавить, - я пойду к своему супругу, который ни разу не поднял на меня руки.. ни разу не предал и ни разу не бросил. Он хороший человек, имеющий уважение людей не просто так и не из-за своих статуса и фамилии! А за свои дела.. О нём в Приграничье говорят негромко и с почтением все - от торговок до чиновников. И никто не считает его распутным за то, что он предпочел взять наложницу, а не жену: он честен в своём намерении и женится на той, которую полюбит, а не которую выберет ему мать. И он достоин моей преданности - какое бы место не выделил мне в своей жизни. Он достоин моей любви.. - встречаюсь взглядом с отцом в последний раз. - Прощай, отец, - произношу коротко и покидаю мужчину, давшего мне жизнь.
— Будь с ним счастлива, - слышу тихие слова за своей спиной, но уже не останавливаюсь.
Прохожу через ворота на территорию поместья и иду, глядя вперёд, но ничего не видя. Как не споткнулась и не зашла в кусты - сама не понимаю. Но, дойдя до крыльца, ловлю себя на мысли, что всё повторяется: два дня назад было то же самое! Я возвращалась после разговора с мачехой с комком в горле и подавленными эмоциями, которые боялась показать.. - и встретила генерала.
Правда, в тот день я хотела обойти его, чтобы не выдать ему своих чувств и сберечь внутри все страхи.
А сегодня..
..вхожу в объятия мужчины и полностью доверяю ему заботу о такой разбитой мне!
— Я не хотел, чтобы ты всё это услышала, - негромко произносит Итай.
— Мне надо было это услышать, - парирую бесстрастно.
Удивительно, но я не плачу.
Чувствую, что просто не смогу заплакать. Может, и хотела бы, да не получится..
Стою, прижавшись к груди генерала и тихо успокаиваюсь мыслью, что в этом мире есть человек, готовый меня поддержать.
— Признайтесь, на вас работают кроты, - тихо призываю.
— Что? - немного растерянно переспрашивает Итай.
— Вы всегда знаете, что люди говорят - даже если они делают это далеко от вас. Это поместье - одно большое ухо, - говорю, как есть. - Либо на вас работают кроты, обученные письменности.
— Почему - не говорящие, сразу? - хмыкает Итай.
— В говорящих кротов я не поверю, - отвечаю рассудительно.
— В землю закопаны мои подчинённые. Ночью они выкопаются, и их сменят другие, - доверительно сообщает мне супруг.
Он хочет посмеяться?..
— Пожалуйста, завершите наш брак, - поднимаю подбородок и смотрю на него абсолютно серьёзно.
— Шутка про закопанных подчинённых настолько тебя впечатлила? - через небольшую паузу уточняет Итай с лёгким удивлением, помешанным на такую же лёгкую иронию.
— Я хочу быть честна с вами. Я хочу вам всё рассказать. И хочу, чтобы вы доверяли мне также! Я не подведу вас, даю вам слово, - произношу, ощущая, что даю брачные клятвы.. те самые, которые мы так и не произнесли в тот день, когда меня привезли в поместье и предоставили самой себе на целых полгода.