Благородные устремления

Опустошив чашу, генерал не отпускает моих рук - напротив! Вынуждает отложить посудину и притягивает за руку к себе. Оказавшись напротив его лица, с гулко бьющимся сердцем и волосами, ниспадающими с обеих сторон и отрезающими нас от внешнего мира, ожидаю чего угодно - первого поцелуя, заливистого пьяного смеха от моей растерянности или какого-то провокационного вопроса.. но генерал молчит. Дышит пряным сладковатым запахом и продолжает смотреть мне в глаза.

Он хочет понять, как долго я выдержу? Поэтому молчит? От его дыхания у меня начинает кружиться голова.

— Вы хотите, чтобы я вас поцеловала? - не выдерживаю этой пытки.

Я сейчас и впрямь упаду без чувств: перед глазами уже темнеет от волнения!

— Ты поцелуешь меня лишь тогда, когда я тебе это дозволю, - даёт странный ответ генерал.

Он полагает, я сама этого хочу?

..

А я хочу?

— Я не понимаю, чего вы от меня ждёте, - приходится признаться, когда не нахожу ответа на свой собственный вопрос.

— Сегодня я буду спать здесь, - отпускает меня генерал, ложась на спину, - а ты можешь лечь на мою постель.

— Я.. чем-то огорчила вас? - ничего не понимаю.

— Ты всё ещё обращаешься ко мне на «вы», - отзывается генерал. - Продолжим сближение, когда ты справишься с этой проблемой.

И он отворачивается от меня, предлагая укладываться на кровать без него.

И я в общем-то рада такому исходу! Но отчего-то ощущаю смятение.

Убираю кувшин с чашами и накрываю генерала покрывалом, которым он в своё время укрыл меня. Иду к постели.. и оборачиваюсь на своего супруга в ещё большем смятении.

Я хочу, чтобы он лёг рядом?

— Спокойной ночи, Итай, - произношу тихо.

— Спокойной ночи, Амай, - отзывается генерал.

Просыпаюсь от прикосновений к лицу. Зажмурившись, потягиваюсь, желая в следующее же мгновение поворчать на Вэнь, но, раскрыв глаза, вижу перед собой генерала.

— Мой господин, - отскакиваю к стене, натягивая одеяло до подбородка.

— Ты сейчас чего конкретно испугалась? - сухо уточняет генерал.

— Я не знаю, - говорю честно.

— Подумай над этим, пока умываться будешь. У тебя очень мало времени.

И он отходит от кровати, уже полностью облаченный в свежую одежду.

— А.. мы куда-то направляемся? - осторожно уточняю, оглядываясь по сторонам.

По всему выходило, что сейчас раннее утро: ночная тьма только-только начала отступать перед рассветом. Сказать, что я не выспалась - это ничего не сказать..

Тем не менее, встаю. Быстро беру с перекладины верхнее одеяние и облачаюсь в приличный наряд. Нахожу взглядом таз с водой и полотенце.. интересно, кто прислуживал генералу? Уна?

Вопрос настолько меня волнует, что я бездумно мочу руки в тазу, глядя куда-то вперёд пустым взглядом до тех пор, пока генерал не обращается ко мне:

— Для тебя вставать в такую рань непривычно?

— А? - отмираю и быстро умываю лицо. - Нет, я вполне могу подстроиться под такой режим.

— Ты спишь на ходу, - замечает генерал, лицо которого на мгновение озаряется лёгкой улыбкой.

— Могу я уточнить - зачем.. - замолкаю, сообразив, что любая постановка вопроса выставит меня в не лучшем свете.

Скорее всего ни жёны, ни наложницы, не имеют права спрашивать у супруга, зачем их будят спозаранку, если они заснули в одной спальне..

Я об этом ничего не знаю: никто не объяснял мне правил.

Могу предположить, что меня сейчас погонят на свою половину, потому что генерал уходит на службу!

— Насколько я помню, мы решили вчера, что я должен показать всем свою любовь к тебе, - произносит генерал, ставя меня в тупик.

— Но.. так рано улицы будут пусты.. и никто не увидит ваших стараний, - осторожно замечаю.

— И впрямь.. - задумывается генерал, после чего рукой подзывает к столу, где уже были какие-то закуски и горячий чай.

— А.. - хочу, было, указать пальцем на полный стол, но вновь останавливаю себя.

Моя растерянность не остаётся незамеченной.

— Я сам принёс это с кухни, как делал это всю свою сознательную жизнь. Таз тебе тоже принёс я, - спокойно отвечает генерал, - и теперь чувствую себя неловко из-за того, что разбудил зазря.

Он сделал всё это сам? И даже позаботился обо мне?

Так.. он сказал, что делал это всю свою сознательную жизнь.. выходит, Уна никогда не прислуживала ему с утра! - никто никогда не прислуживал ему с утра! И я в его спальне с утра - первая!

— Ни в коем случае не зря! - стремительно подхожу к столу и беру в руки приборы, - Я очень ценю все ваши старания! Мне так приятно, что сонливость как рукой сняло!

— Я заметил, - хмыкает генерал, после чего садится напротив меня, - наверно, отучить тебя от этого вежливого тона будет невозможно..

— Я вновь обращаюсь к вам на «вы», - отзываюсь, смекнув, где промахнулась; неформальное обращение к строгому генералу даётся мне труднее всего.. так, может, не стоит и пробовать? - Быть может, мой супруг позволит мне это? Уверена, не так много семей, где жены и мужья общаются на «ты»! Вполне нормально - держать дистанцию и соблюдать приличия.

— Но мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени, - совсем просто признаётся генерал, начиная завтракать.

А у меня руки застывают над тарелкой.

Почему мне так приятно это слышать?

— Я могу обращаться к вам по имени, когда мы наедине, - отзываюсь смущенно и убираю выбившийся локон за ухо, ощутив прилив крови к лицу.

— Правда, можешь? - генерал поднимает на меня взгляд ореховых глаз.

— Могу.. Итай, - отвечаю и ещё больше краснею.

— Не опускай взгляд, - просит генерал, продолжая смотреть мне в глаза. - Я хочу видеть эти твои проявления.

— Хотите видеть, как я смущаюсь? - уточняю, после чего беру в руки чашу и наливаю себе горячего чая.

— Да.

Встречаю его взгляд, завороженная уверенностью ответа. Он определённо имеет власть надо мной - и я не понимаю, когда это началось? В моих планах было удерживать нейтралитет столько, сколько смогу - но я окончательно сдалась, и, кажется.. восхищаюсь! Восхищаюсь его прямотой и внутренней силой.

Ещё гуще краснею, уходя с головой в процесс разливания чая по чашам. Хотя - куда уж больше?..

— Ты так мила, когда честно выполняешь моё задание, что я всё больше начинаю верить в нашу затею! Вполне возможно, мы сможем показать моей матушке крепкую связь через десять дней.