Страница 66 из 79
Я сел.
Возникла идея.
По коридору приближались шаги.
Гарри Форд нагнулся и заглянул ко мне сквозь прутья.
— В последнее время ты больше бываешь в камере, чем в зале суда.
— Жаль, что нельзя посидеть тут подольше. Здесь лучше думается.
К Гарри подошёл сотрудник исправительного департамента. Снял с пояса тяжёлую связку ключей и отпер дверь.
— Судья решила, что вы уже остыли, — сказал он.
Я встал, взял пиджак и вышел. Пока мы шли по коридору, я надел его и попросил у Гарри телефон.
— Твой сейчас вернут.
— Мне нужно немедленно.
Он протянул свой телефон. Я нашёл в контактах номер Блок.
— Это я. Фургон, на котором приехали маляры. Ты сказала, сзади было полно всякого: вёдра с краской, брезент, резиновые полотна. Не помнишь, картин там не было?
— Картин?
— В рамах. Попроси Билла Кеннеди прислать снимки содержимого фургона, сделанные его агентами. Помнишь репродукцию Моне в квартире Молли? Ты сказала, что она там не к месту.
— Помню. Наверное, повесили её, чтобы скрыть следы покраски.
— Они скрывали не пятна крови, Блок. Как у Реймонда дела с образцами ДНК из Хэмптонса?
— Говорила с ним час назад. Он обработал высохшие соскобы и загрузил их в аппарат для быстрого анализа ДНК. Результаты будут через час или два, затем понадобится ещё несколько часов для загрузки и поиска по базам.
— Пусть пока отложит. Есть кое-что важнее. Попроси его вернуться в квартиру Молли и обследовать стену.
— Мы уже прошлись по ней ультрафиолетовой лампой. Больше ничего не видно.
— Лампа не нужна. Пусть возьмёт металлоискатель.
Я закончил разговор и вернул телефон Гарри. Мы подошли к концу коридора и посту охраны. Мне отдали личные вещи: телефон, деньги и отцовский медальон со святым Христофором, который я носил каждый день. Снимал его только в тюремной камере, а в последнее время это случалось слишком часто.
— Судья потребует, чтобы ты извинился перед ней при присяжных, — сказал Гарри. — Если не собираешься, можешь сразу оставить вещи мне. Подержу, пока ты будешь ночевать здесь.
— Кого Райли вызовет следующим?
— Джеффа Гилберта, руководителя кампании Патрика. Думаю, он нужен как свидетель, чтобы подтвердить вражду между Ванессой и потерпевшей. Потом криминалист, за ним Бен Ларкин, последним — Патрик Вандерпул.
— Тогда надо пройти через это побыстрее. Теперь другого выхода нет: придётся разоблачить Ларкина. Спрошу, заплатили ли ему за преследование Ванессы. Когда он станет отрицать, попробую предъявить запись разговора в «Тако Белл».
— Думаешь, судья разрешит?
— С тайными записями трудно даже в обычных обстоятельствах. С этой судьёй — сомневаюсь. Но попробовать необходимо.
— Ваша честь, прошу прощения за свои слова, — сказал я.
Райли едва не потирал руки. Присяжные наблюдали довольно равнодушно, но я заметил: трое в первом ряду подались вперёд и внимательно слушали. Обнадёживаться было рано. Для обоснованного сомнения достаточно одного присяжного, и всё же мне показалось, что отношения между мной и судьёй их заинтересовали.
Гарри закрыл лицо руками, но подглядывал на меня сквозь пальцы. Наша клиентка сидела с каменным лицом, как мы её и попросили.
— И это всё? — спросила судья Таннер, не скрывая раздражения. Она по-прежнему злилась.
Я разозлил целую вереницу судей. Но за ними тянулась ещё более длинная очередь полицейских и прокуроров. Для меня это было поводом для гордости.
— Прошу прощения, если мои слова вас оскорбили.
Не лучшее извинение. Но и не худшее — бывшая жена подтвердит.
Судья медленно постукивала ручкой по столу и смотрела на меня. Трое присяжных наблюдали за нами.
Я ответил взглядом.
Улыбнулся.
Ей это не понравилось.
Она покачала головой, повернулась к Райли и сказала:
— Вызывайте следующего свидетеля.
Политический консультант Джефф Гилберт не принадлежал к людям, которых хочется видеть на своей стороне. Дорогой костюм, сшитый по мерке, заказная голубая рубашка, тёмно-синий галстук, туфли ручной работы. На волосатом запястье болтался «Ролекс». Борода аккуратно подстрижена, как и брови; волосы тщательно уложены. Он походил на человека, который притворяется богатым, хотя я не сомневался, что денег у него хватает. Богатство ему не шло. Словно всю одежду он украл.
Райли не торопясь провёл Гилберта через вводные вопросы: кто он, чем занимается в кампании Патрика Вандерпула и кто ещё там работает, в том числе Молли Грин.
— По тому, как Ванесса разговаривала с Молли, было ясно, что она её ненавидит, — сказал Гилберт. — Ревновала мужа к молодой красивой женщине, с которой тот часто общался. Разумеется, между Патриком и Молли ничего не было. Но это не остановило безумную ревность Ванессы. Однажды я услышал, как она угрожала Молли. Велела держаться подальше от её мужа.
— Вы восприняли это как угрозу?
— Ещё какую, — ответил Джефф.
— Больше вопросов нет.
— Возьмёшь этого? — спросил я Гарри.
— Конечно. Думал провести коротко и ясно. Два удара подряд, — ответил он. Гарри часто представлял перекрёстный допрос боксёрским поединком.
— Действуй.
Так и поступают мастера. У молодых неопытных адвокатов на каждого свидетеля исписаны блокноты вопросов. Их так учат. И дело не только в почасовой оплате: часто они забрасывают свидетеля вопросами, боясь упустить важную подробность.
Забывают, что иногда ответ не имеет значения. Иногда сам вопрос важнее любого ответа.
Гарри поднялся.
Ударил слева.
— Сколько вам платят за работу в кампании Патрика Вандерпула?
Гилберт посмотрел на Райли, затем на судью. Ждал возражения. По его мнению, заработок отношения к делу не имел. Но Райли не возразил: он всё ещё остерегался вмешиваться в неизвестный ход допроса. Как бы это не обернулось против него.
— Я обязан отвечать? — спросил Гилберт.
Судья кивнула.
— Четыре миллиона триста тысяч долларов в год. — Он опустил взгляд на колени и смахнул с брюк невидимую пылинку, словно хотел смахнуть и сам вопрос.
Двое присяжных заметно округлили рты. Немалые деньги.
Гарри ударил справа.
— Кто платит вам эту зарплату?
Теперь Гилберту негде было укрыться, и он быстро ответил:
— Патрик Вандерпул.
Он приготовился к следующему вопросу.
— Это всё, что мне нужно было услышать. Спасибо, мистер Гилберт, — объявил Гарри.
Технический нокаут.
Гилберт огляделся с недоумением и лёгкой тревогой. И всё? Он рассчитывал провести на свидетельском месте часы: спорить, выслушивать обвинения во лжи, вести настоящий бой.
Ничего подобного не случилось.
Присяжные узнали, что этому человеку платят миллионы долларов, а такую кормушку никто не станет губить. Последние слова Гарри — «Это всё, что мне нужно было услышать» — нарисовали перед ними чёткую картину.
Чёрт, как же он хорош. Надо было ему вести весь процесс.
— Уважаемые присяжные, — сказала судья, — тот факт, что свидетель работает на другого участника дела, не имеет значения и никак не влияет на достоверность его ответов. Понятно?
Одна из трёх присяжных в первом ряду, наблюдавших за моими извинениями, женщина в синем свитере, подняла руку.