Страница 3 из 79
— Всё в порядке? — спросила она.
Молли стояла в нескольких шагах от него и вытирала полотенцем мокрые волосы. Халат туго стянут на талии. Капли бежали по голеням, скатывались с пальцев ног на ковёр. У её ступней быстро росла лужица.
— Всё просто замечательно, — ответил Патрик, растягивая губы в отработанной обаятельной улыбке, перед которой мало какая женщина могла устоять.
Он спрятал ложь за глазами и надеялся, что Молли не услышит, как надломился его голос.
Патрик смотрел на её лукавый, чуть кривой рот, яркие полные губы, белые зубы, ямочку на подбородке, появлявшуюся, когда она улыбалась, и карие глаза с золотистыми искорками. С мокрых тёмных волос вода капала на плечи, струилась по шее, собиралась в ямке у основания горла, а потом стекала по груди на пол.
Она была прекрасна. И выглядела такой невинной.
Но это была только видимость. То, что она хотела ему показать.
Теперь её губы, глаза, красота и ласковые слова — всё оказалось ложью.
— Ты точно в порядке? — повторила Молли.
Патрик промолчал. Только кивнул.
Он совершенно точно был не в порядке.
Язык упирался в стиснутые зубы. Вдруг он понял, что всё тело напряжено, словно сжатая пружина. Дыхание замерло в груди, кулаки сжались. От живота вверх по шее и вниз по спине разлился горячий электрический разряд.
Странным образом Патрик вдруг ясно представил, как выглядит со стороны. Он терял власть над собой. Такое выражение он не раз видел на лице своего отца Джулиана. Обычно перед тем, как тот принимался его избивать. А однажды...
Однажды отец медленно погасил сигару о плечо Патрика. Запах, боль и удовлетворение в его глазах остались с Патриком навсегда.
Память об этом ожоге жгла его до сих пор. О том самом шраме, который Молли приняла за пулевую рану.
Молли не сводила с него глаз. Она отступила на шаг, словно внезапно оказалась нос к носу с рычащим сторожевым псом. В её красивых карих глазах появился испуг. Она двигалась медленно, осторожно. Наверное, повинуясь инстинкту, вытянула перед собой руки, будто пытаясь его успокоить. Дышала она всё чаще.
Во рту разлился металлический привкус. Патрику казалось, что он видит только Молли, а всё вокруг расплылось.
Что-то тёмное, глубоко спрятанное внутри него, сломалось.
Вся жизнь Патрика строилась на контроле. В конце концов, именно это и покупают деньги: возможность самому решать, как тебе жить.
Он шагнул к ней.
И в тот миг понял: контролировать он больше ничего не может.
Ни Молли.
Ни свою жизнь.
Ни разбитое сердце.
Ни самого себя.
Эмоции — слабость. И они его захлестнули.
Остались лишь боль и ярость.
Идеальная смесь для убийства.
Ночь убийства
Ванесса Вандерпул
Она просидела на задворках этой стоянки уже не меньше двух часов. Включать печку было нельзя: стоило завести её «Мерседес», как автоматически загорелись бы фары и осветили лицо.
Ванесса не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что она здесь.
И чтобы кто-нибудь увидел следы холодных слёз на её щеках.
Она опустила солнцезащитный козырёк, открыла зеркальце. Тут же вспыхнула маленькая лампочка.
Чёрт.
Хватило одного взгляда на отражение, чтобы понять: слёзы испортили макияж. Тушь расползлась по щекам, будто боевая раскраска. Она захлопнула зеркальце и резко подняла козырёк к крыше.
Чёрт.
Ей совсем не хотелось попадаться кому-либо на глаза. Особенно мужчине, который вышел через заднюю аварийную дверь здания напротив. До него было ярдов сто, но свет над дверью позволял разглядеть тёмно-синий костюм, плотное шерстяное пальто и галстук, свободно болтавшийся на шее, словно шарф. Пальто ему шло, подумала Ванесса. Она подарила его на Рождество. Так себе подарок мужу, у которого и без того всё есть. Он быстро зашагал через стоянку, а Ванесса сползла по водительскому сиденью: вдруг Патрик заметит её в лунном свете или, что ещё хуже, уже увидел свет от зеркальца.
Он посмотрел в её сторону. Она пригнулась ещё ниже. На мгновение ей показалось, что он её заметил, но Патрик не замедлил шаг. Сел в свой «Мерседес», стоявший в пятнадцати метрах слева от неё, между старым «Фордом» и новеньким «Хёндаем». Завёл мотор и выехал со стоянки.
Ванесса снова и снова прокручивала в голове эту картину: Патрик шагает по тёмной парковке, оглядывается в её сторону.
Он её видел?
Пожалуй, нет.
Она подождала.
Выпрямилась на сиденье.
И вспомнила, как галстук свободно висел у него на шее. Когда Патрик торопился одеться, он выходил из дома с расстёгнутой верхней пуговицей и кое-как продетым под воротником галстуком. Совсем как сейчас.
Сомнений больше не было. Он спал с Молли.
Ванесса не придумала их роман. Он существовал на самом деле.
И всё ещё продолжался.
Она ведь предупреждала Молли.
Ванессе было всего тридцать, но её уже не раз предавали. Если оглянуться назад, каждый случай отличался от остальных. Неизменной оставалась только боль — горячий уголёк в животе. Гнев зависел от мужчины. На самых скверных, с которыми ей и связываться-то не стоило, она злилась меньше: их измена казалась неизбежной, частью их натуры. А когда изменяли мужчины получше, злость становилась сильнее и обращалась внутрь. Что она сделала не так, раз они пошли к другим?
Сегодня боль полыхала десятиметровым столбом пламени. Ярость жгла не слабее.
Она предупреждала Молли, велела держаться подальше. Поверила, что та поступит правильно.
А Молли её предала.
С этим пора покончить. Так или иначе.
Молли должна уйти. Исчезнуть из жизни Ванессы. Из жизни Патрика. Навсегда.
И сделать это нужно сегодня.
Ванесса открыла бардачок.
Внутри лежала маленькая красная кожаная сумочка «Валентино». Дорогая, тайная и как раз такого размера, чтобы её содержимое плотно в ней помещалось. О сумочке не знал никто. Ни Патрик, ни Молли. Вообще никто.
Она сунула сумочку в карман. Почувствовала её тяжесть: карман пальто оттянуло вниз.
Сегодняшняя ночь могла оказаться опасной. Ванесса научилась распознавать минуты, когда опасность достигает предела. Возможно, ей понадобится то, что лежит в сумочке.
Она посмотрела на часы. Через несколько минут вышла из машины и пересекла усыпанную острыми камнями стоянку. Остановилась у стальной двери.
Потянула за ручку. Дверь не была заперта.
Как и прошлой ночью.
Ванесса прошла по тёмному коридору и поднялась на два лестничных пролёта.
У двери Молли она простояла, казалось, целую вечность, сгорая от боли из-за его лжи. Из-за лжи Молли.
Я тебя предупреждала.
Три слова кружились в голове, словно дым над пламенем ярости.
Я тебя предупреждала.
Она постучала и стала ждать.
Ничего.
Постучала ещё раз, сильнее. И с удивлением увидела, как дверь приоткрылась на пару сантиметров. Её не захлопнули до конца.
Ванесса вошла. В квартире было темно.
Она сделала несколько шагов. За спиной из коридора проникала полоска света. Включать свет в квартире она не хотела.