Страница 2 из 79
Несмотря ни на что.
Сердце только-только начало биться ровнее. Молли Грин, хозяйка этой съёмной квартиры, накинула халат и вышла из спальни. Обычно Патрик не любил после секса лежать рядом с женщиной, ловить её взгляд, обнимать, целовать или шептать нежности.
Но с Молли всё было иначе. Ему хотелось прижаться к ней. Слушать, как бьётся её сердце. Переплести пальцы с её пальцами. Вдыхать запах её волос, когда она положит голову ему на плечо. Целовать её губы.
И сказать, что он чувствует.
Вентилятор жужжал, гоняя по спальне горячий воздух.
Чувства всегда давались Патрику нелегко. Но в редкие минуты, когда они приносили радость, он хотел беречь каждое мгновение. С Молли он не просто занимался сексом — он занимался любовью. Это было странно и прекрасно.
Отец часто твердил ему, что эмоции — слабость. Патрик сомневался, что тот вообще кого-либо любил. Уж точно не своих жён. Возможно, даже сына. Когда Патрик был моложе, он боялся вырасти таким же. Безжалостным и блестящим — да, эти качества он хотел перенять. Но не холодность и отчуждённость.
И не жестокость.
Тепло наполняло его жизнь смыслом. Не просто тепло тела рядом, а близость с женщиной, которая ему небезразлична.
Которую он любит.
И всё же Патрику было не по себе. Ни покоя, ни тепла. Молли не лежала рядом. Она никогда не лежала. После близости обычно сразу вставала с кровати. Раньше он как-то не обращал на это внимания, но по мере того как его чувство крепло, привычка стала бросаться в глаза. Эмоции делают человека уязвимым. Тут отец был прав.
А сейчас Патрик отчётливо ощущал: что-то не так.
Дело было не только в подозрениях Ванессы относительно Молли. Его жена умна и проницательна. Патрик скрывал свои чувства к Молли, старался быть осторожным. Разумеется, на вопросы Ванессы он отмахивался — иначе пришлось бы признаться в измене.
Но теперь он засомневался.
Вдруг Ванесса заметила в Молли то, чего он сам не видел?
По квартире разнёсся лязг. Звук, знакомый любому ньюйоркцу, снимавшему жильё в старом доме, где трубы порой гремят, словно фальшивящий духовой оркестр. Древний остывший водопровод застонал под напором хлынувшей по нему горячей воды.
Нет, беспокойство вызывал не этот раздражающий шум. В этом Патрик был уверен.
И уж точно не то, что Молли намного моложе. Это его нисколько не смущало.
Как и измена жене. Патрик был богат, а его отец — одним из богатейших людей на свете. Такие деньги позволяют договариваться с собственной совестью. Отец изменял каждой из своих жён. В детстве Патрик считал это отвратительным, но, став взрослым, унаследовал стариковскую гибкость в вопросах морали. Ему было тридцать пять, он женился во второй раз и с верностью не справился ни в первом браке, ни во втором.
Отцу нужны были секс и азарт охоты. Теперь он подумывал жениться в седьмой раз. Если в столь преклонном возрасте свадьба всё-таки состоится, едва ли она окажется последней. Скорее, новый брак почти сразу пробудит у него интерес к следующей женщине. Не любовь — завоевание.
Патрик был другим. Он понимал две вещи.
Он влюблялся в Молли.
И любил жену.
Возможно, теперь уже не так сильно. Но не будь между ними близости, он не женился бы на Ванессе. Прошло всего два года — обручальное кольцо даже не успело натереть мозоль на пальце. И всё-таки любовь была. Не столь горячая, не столь яркая, как чувство к Молли, но отмахнуться от неё Патрик не мог. Он по-прежнему любил Ванессу. А теперь любил ещё и Молли.
Одно другому не противоречило.
И всё же что-то было не так. Древняя, звериная часть мозга пыталась его предупредить. Это напоминало стереокартинки, которые ему попадались на «Фейсбуке»: мельком взглянешь — обычный пейзаж, но стоит приглядеться, прищуриться или отодвинуть телефон на нужное расстояние, и проступает то, чего раньше не замечал.
Как правило, нечто зловещее.
Патрик сел, натянул трусы, брюки, рубашку, носки и ботинки.
И тут его осенило.
Молли. Трубы.
После секса она сразу вставала и шла в душ. Патрик напряг память: бывало ли иначе? Ничего не вспомнил. Она всегда принимала душ после их встреч.
Всегда.
Молли знала, что он женат. Она много раз встречала Ванессу. Иногда даже работала у них дома, когда Патрик готовил медиастратегию своей предвыборной кампании. Может, дело лишь в чувстве вины: переспав с женатым мужчиной, Молли хотела смыть с себя грех. Но из душа она неизменно возвращалась такой же нежной. Ни просьб поскорее уйти, ни попыток избегать его взгляда — ничего, что выдавало бы угрызения совести.
Странность была в чём-то другом.
Он посмотрел на окно. Шторы задёрнуты. Под ними аккуратным рядом стояли туфли Молли: две пары кроссовок, лодочки, туфли на каблуках разной высоты и кожаные ботинки «челси». Обувь на любую погоду и почти любой случай. Он открыл шкаф. Рабочая одежда — в основном блузки и чёрные брюки. Несколько юбок, свитеры, джинсы, спортивные штаны и легинсы.
На тумбочке возле кровати стояли только часы с радиоприёмником. В единственном ящике лежали противозачаточные таблетки и флакон «Тайленола». Из розеток свисали зарядные кабели телефона и ноутбука.
Спальня ничего не рассказывала о своей хозяйке. Ни безделушек, ни фотографий. Ничего личного.
Патрик прислушался к вентилятору. Ровное постукивание напоминало часы, отсчитывающие время до чего-то неизбежного.
На кухне он продолжил открывать ящики. Ничего необычного.
Джефф, руководитель его кампании, наверняка взял Молли на работу потому, что она умела читать и писать, а сам он хотел с ней переспать. Может, стоило проверить её прошлое. Патрик не особенно интересовался политикой. Это отец нанял Джеффа, свёл его с донорами и обеспечил деньгами. И Патрик прекрасно понимал: всё это делается не ради него самого, а ради отцовского представления о том, каким должен быть сын.
В гостиной стояли телевизор, диван и книжный шкаф, набитый книгами в мягких обложках. Все были повёрнуты корешками к стене — в комнату смотрели лишь желтоватые и белые срезы страниц. Идиотский способ расставлять книги, — подумал Патрик. Как понять, что у тебя есть, выбрать, что почитать, или найти нужную книгу? Чисто для красоты.
Он стал доставать томики один за другим, разглядывая обложки.
И замер.
Грохот труб начал стихать. Воду выключили. Он слышал, как из душевой лейки капает в ванну.
Патрик взглянул на книгу в руке.
Это был не роман.
Это был дневник.
Открыв его, Патрик заметил за книжным шкафом спортивную сумку. Чёрную, с белым росчерком «Найк» на боку.
Он прочёл первую запись. С каждой строчкой сердце билось всё быстрее.
Пальцы крепче и крепче сжимали дневник, страницы сминались.
Грудь тяжело вздымалась.
Сердце стучало в ритме вентилятора. Всё чаще. Всё быстрее.
Перед глазами поплыло. На страницу упала слеза.
Он прочёл лишь первые две страницы и понял, что больше не может.
Слишком больно.
Патрик тихо застонал и вытер глаза.
Ванесса была права.
Замок ванной двери тихо щёлкнул.
Патрик поспешно закрыл дневник, сложил его, затолкал за пояс брюк сзади и одёрнул рубашку.
— Что ты делаешь? — спросила Молли.
Он не ответил. Боялся, что не сумеет сходу придумать убедительную ложь.