Страница 17 из 79
Толстяк помахал детективу Кэри.
Потом обернулся.
Из кофейни вышел другой мужчина. Выше первого и, наверное, такой же широкий, но жира в нём было примерно столько, сколько у толстяка на шее. Он был моложе, с квадратной челюстью, в чёрной одежде и с короткой бородой.
Мужчины заговорили.
Только тут Блок заметила пакет в руке лысого: толстый конверт размером с рукопись, заклеенный скотчем.
Она сделала ещё один снимок. Мужчина в чёрном указал на конверт, передал его лысому, хлопнул того по плечу и ушёл, по пути озираясь по сторонам. Кэри к нему не подходила и не разговаривала.
— Подозрительно, — сказал Лейк.
Блок кивнула.
Лысый с трудом втиснулся на переднее пассажирское сиденье «Краун Виктории», устроив подвеске суровое испытание. Кэри села за руль, повернулась к нему, включила сирену и резко выехала со стоянки в поток машин.
Лейк тронулся следом.
— Она полицейского подобрала? — спросил он.
— Должно быть. Тот, в чёрном, на копа не похож.
Они следовали за полицейской машиной, но потеряли её, когда та свернула на север, к Верхнему Ист-Сайду.
— На этой колымаге не догоним. Остановись здесь, я спущусь в метро, — сказала Блок.
— Мы же не знаем, куда они едут. Как ты...?
Лейк осёкся. Блок ждала, когда до него дойдёт.
— Кэри утром звонила. Хотела допросить Ванессу, получила отказ. Теперь включила сирену и везёт старшего детектива. Они едут её арестовывать. Прямо сейчас.
— Позвони Эдди, — сказала Блок, вышла и бросилась в метро.
Когда она поднялась по ступеням станции на Восточной Семьдесят седьмой улице и вновь оказалась среди городского шума, вся вспотела и тяжело дышала. Стояла зима; в метро теплее, чем наверху, но пот выступил не из-за жары и не из-за бега.
Блок ненавидела тесные пространства, а под землёй испытывала настоящий страх. Но спуститься это ей не помешало. Она просто выдержала. Именно это и делало её сильной. Каждый день она тренировалась, дважды в месяц ходила в тир и трижды в неделю бегала. Ничего этого ей не хотелось, но она знала: надо. Польза в будущем перевешивает нынешние усилия и боль.
В боли и трудности был смысл. Столкнувшись с препятствием в любой области жизни, Блок помнила телом и разумом: через него можно пройти и выбраться по другую сторону.
Она пробежала до Третьей авеню, повернула налево и помчалась к Восемьдесят первой улице.
Завернув за угол, увидела, как Ванессу выводят из дома в наручниках и сажают на заднее сиденье «Краун Виктории» Кэри.
Чёрт.
Она опоздала.
Глава 11
Эдди
В комнате для допросов пахло застарелым потом, рвотой и чем-то ещё, о чём даже думать не хотелось.
Ванесса сидела рядом на холодном металлическом стуле и держалась лучше, чем я ожидал. Когда с неё сняли наручники и закончили оформление, мне удалось ненадолго с ней поговорить. Теперь мы ждали детективов Бена Ларкина и Лоррейн Кэри.
— А если они?.. — начала Ванесса. Я приложил палец к губам.
— Здесь записывают каждое слово. Помните об этом, прежде чем заговорить. Мой совет прежний: молчите. Посмотрим, что у них есть. Им нужно, чтобы заговорили вы. Они надеются поймать вас на ошибке. И вот что важно: даже правда, сказанная в этой комнате, может обернуться против вас в суде. Слова, выражения, кивок, интонация — всё можно переиначить, если запись покажут присяжным. Ничего не говорите. И следите за лицом: нас снимают. Здесь нельзя обсуждать стратегию. Мы уже это проходили. Теперь, после всего сказанного, вы всё ещё хотите меня о чём-то спросить или подождёте, пока я вытащу вас отсюда?
— Подожду, — сказала она.
Дверь открылась. Вошла молодая детектив. Лоррейн Кэри была ростом чуть меньше полутора метров, стройная и бледная. Длинные тонкие каштановые волосы спускались далеко по спине. Папка в её руках казалась тяжелее самой Кэри. Она положила её на стальной стол.
За ней вошёл человек, чью фотографию Блок прислала мне меньше получаса назад. Огромный лысый мужчина в костюме. Блок спросила, знаю ли я его. Лично — не совсем: мы пару раз сталкивались. Зато его репутацию я знал. Детектив Бен Ларкин в колледже играл в американский футбол. Разумеется, линейным защитником. С его габаритами он один мог бы перекрыть почти всю линию. Некоторые, увидев его, испытывали жалость из-за размеров. Зря: большую часть массы составляли мышцы. Да, живот появился, но меня он, думаю, одной рукой поднял бы и швырнул сквозь этот стальной стол.
Большинство копов, впрочем, Ларкина не жалели. Виной тому его репутация. Десять лет назад никакого живота ещё не было, карьера шла в гору, а дела он закрывал старательно и успешно. Потом всё изменилось. Ларкин испортил задержание, неправильно пометил и потерял улики, а в суде обо всём солгал. Подозреваемым был биржевой брокер с Уолл-стрит, обвиняемый в покушении на убийство своей подруги. Из-за Ларкина тот вышел на свободу. Сам детектив так и не оправился: следующие десять лет просидел за столом, главным образом разбирая чужие отчёты о сверхурочной работе. Вместо того чтобы сажать преступников, налегал на пончики.
Печальная история. Ларкин стал наглядным примером того, что бывает с полицейскими, когда те крупно ошибаются.
Второго мужчину с фотографии Блок — одетого в чёрное, который передал Ларкину пакет, — я вообще не знал. Никогда прежде не видел. Но на копа он не походил.
Ножки металлического стула застонали под весом Ларкина. Странная получилась пара.
Что-то здесь было не так. И не потому, что рядом с Ларкиным Кэри выглядела как его обед.
Она начала с напоминания Ванессе о её правах, затем раскрыла лежавшую перед ней папку.
— Мы поговорили с людьми из предвыборной команды вашего мужа, — сказала Кэри. — С руководителем кампании Джеффом Гилбертом и остальными сотрудниками, включая Хайди Суонсон. Две недели назад, когда вас допрашивали, вы сообщили полиции, что почти не знали погибшую Молли Грин и едва с ней разговаривали. Ещё сказали, что не знаете никого, кто мог бы желать ей зла. Хотите изменить что-нибудь в своих ответах?
Я внимательно наблюдал за Ванессой. Она выслушала вопрос, не изменившись в лице. Ни удивления, ни испуга. Сидела прямо, скрестив ноги, с ровной спиной и расслабленными руками на коленях. Лицо пустое. Словно она чего-то ждала.
Губы её приоткрылись. Я подался вперёд и поставил локоть на стол, просто напоминая о своём присутствии. А заодно, надеюсь, и о необходимости держать рот на замке.
Ванесса промолчала. Только смотрела на Кэри.
— Не разговариваете? Умно. Но поздновато. Мистер Флинн должен был быть рядом с вами две недели назад. Выяснилось, что сотрудники вашего мужа помнят всё иначе. По их словам, вы были близки с Молли, часто разговаривали с ней наедине. Скажите, чем она вас так разозлила?
Ванесса снова ничего не сказала. Это труднее, чем кажется. Сидеть и слушать, как полиция обвиняет тебя в ужасном, — естественно хочется спорить, защищаться, объяснять, что они всё поняли неправильно. Она держалась хорошо. Настоящая выдержка.
— Вы также утверждали, что ни разу не бывали в квартире Молли Грин. А у нас есть запись камеры наблюдения: в ночь убийства вы туда приходили. Хотите изменить показания?
Клиенты лгут. Адвокатам, полиции, священникам. Земля вращается, солнце восходит — что тут нового? Ванесса была не первой клиенткой, солгавшей мне, и не станет последней. Люди лгут по множеству причин. Это ещё не доказывает их вину.