Страница 60 из 98
Спустя всего несколько минут наверху вновь закипело дело. Стоило смотать паруса и убрать бочки, как явился Арнбьерн с помощниками, нагруженные оружием. Вниз убежало ещё несколько человек за очередной партией абордажных топоров, копий и прочего колюще-режущего добра. Бьёрн же начал выдачу. Первую партию луков и арбалетов раздали быстро, в основном снаряжая старичков, как более опытных и умелых. Новобранцев вооружали больше для их успокоения.
Лейф и Финн тоже поспешили экипироваться. Дагфинн недовольно ворчал, провожая глазами уходящие в чужие руки арбалеты. Рыжий не особо расстраивался по этому поводу. С луками и им подобными он не очень дружил в отличие от брата. Сулицы метал неплохо, но запас гарпунов, которые хоть как-то походили на метательные копья, на корабле был ограничен. Да и выбора у Рудого особо не было, свой топор, доставшийся от дяди, он сдал в общую оружейную еще в начале плавания. О чем и сообщил, когда подошла их очередь.
— Вон, отдельно несколько «именных» топор лежит. Посмотри, может твой там же. Если нет, сам побежишь в оружейку, — бросил старпом, потеряв интерес к Лейфу.
На счастье, топор дяди оказался тут, в целости и сохранности, не пришлось никуда бежать. Вооружившись, рыжий пару-тройку раз крутанул кистью в темляке, украшавшем рукоять. Немного разогнал кровь, заодно привыкая к подзабытой тяжести.
Дагфинн тоже обзавелся топором с небольшим чеканом на обухе, чему явно был рад. Пускай и не кузнечный молот, но хоть что-то привычное.
Вновь поднявшись на полубак, рыжий уставился вперёд. Наверху к тому времени стало куда больше матросов, даже те, кто отдыхал предпочли поскорее вооружиться, не саботируя неожиданную тревогу.
— Море красное, — взволнованно бросил кто-то из моряков. — Боги милостивые, надо поворачивать!
На паникера тут же недовольно прикрикнул. Затесавшийся в толпу Кнуд хорошенько врезал трусу по рёбрам:
— Не трястись, салаги! — рыкнул боцман. — Чего столпились? Рассыпаться по палубе, не загораживайте обзор лучникам и полуюту!
«Доблесть севера» стала забирать еще сильнее в сторону, а вслед за ней и остальная эскадра. Видимо им тоже не понравилось увиденной на море. По всей видимости проходящие мимо корабли стали свидетелями чьей-то охоты или подводного сражения, закипевшего слишком близко к поверхности, но уже подошедшего к концу. Океан вроде как успокоился, кровь быстро растворялась в воде, но чем ближе эскадра подбиралась к месту битвы, тем отчетливее становилось заметно все еще не унявшееся движение. Даже со «Змея», идущего чуть позади «Доблести», было видно, как какая-то огромная тварь последний раз показалась над поверхностью, а затем ушла в темную глубину. Многие моряки вздохнули облегченно, но по всей видимости слишком с этим поторопились.
К месту охоты спешили падальщики, который в океане хватало. С юга над волнами начали мелькать отблескивающие чешуей длинные тела. На миг Лейфу показалось, что прямо над волнами летели какие-то птицы. Но нет, это были странные рыбы, которые как дельфины выпрыгивали из воды. Разве что погружаться обратно они не спешили, а долго и с внушительной скоростью планировали вперед, раскинув длинные боковые плавники, как крылья. Зато благодаря такому странному движению можно было различить их примерные размеры и по сравнению с остальными увиденными в океане тварями они не слишком впечатляли – каждая рыбина была длинной сажени две-три от силы. Малыши на фоне колоссов, обитавших в глубине. Но, с другой стороны, подвесь их за хвост, и каждая рыбина окажется раза в полтора длиннее того же Лейфа.
Не смотра на то, что изначально косяк летучих рыб явно был нацелен на растворяющееся в океане кровавое пятно, завидев эскадру они быстро изменили свои планы. Разделившись на несколько групп, летучие рыбы понеслись к кораблям со сгрудившимися на палубах людьми, которых твари были не прочь попробовать на вкус.
— Бруни, подставь им борт, береги паруса! — быстро сообразил, что к чему Вестгейр. — Бизань-парус опустить! Бьерн, стрелками ты командуешь.
— Есть! — рявкнул бывший Охотник, тут же поворачиваясь к лучникам и редким арбалетчикам. — Все к левому борту, стрелять по моей команде! Остальным не толпится, готовится принимать тварей на палубе!
Подгоняя самых растерянных пинками и оплеухами, в чем ему с удовольствием помогал Кнуд, старпом выстроил стрелков вдоль борта. Часть косяка, нацелившаяся на «Змея», была уже довольно близко. Верно оценив расстояние, Арнбьерн скомандовал:
— Готовсь!.. Ждём… Цельсь!.. Пли!
Нестройный залп накрыл первых тварей, подлетавших к «Змею». Пара рыб неловко завертелась и рухнула в воду, подняв тучу брызг. Остальные нырнули куда грациознее, чтобы спустя пару секунд вынырнуть вновь, взвившись в более высоком прыжке.
— Стреляй по готовности! — завопил Бьерн, хватаясь левой, более крепкой рукой, за истертую рукоять меча в старых ножнах.
Лейф прижался к основанию мачты, уже понимая, что летучие рыбины намеревались пролететь над палубой. Большинство стрелков успело сделать еще по паре выстрелов, после чего попрятались за перилами вдоль палубы. Но вовремя среагировали не все. Один из арбалетчиков замялся с перезарядкой и, выпрямившись, был буквально сбит с ног налетевшей рыбиной. Сверкнули тонкие клыки и тварь вырвала из плеча мужчины целый клок мяса, раздробив ключицу и разодрав артерию. Пролетев еще несколько саженей, рыбина шлепнулась на палубу, привстала на длинные плавники и, ловко толкнувшись, прыгнула за борт.
Еще одна летучая тварь оказалась не столь удачлива. Хватанув очередного замешкавшегося стрелка за лицо, превратив его в кровавую кашу, а заодно и переломав бедолаге шейные позвонки, рыба тоже не долетела до противоположного борта. В этот раз остальные моряки уже были готовы. В чешуйчатый бок вонзилась разом пара гарпунов, рыбина забилась на досках, но воины налегли на древки, придавливая противницу к палубе, подставляя ее топорам соратников.
Сидевший за мачтой Лейф тоже ринулся в бой. Его потряхивало от страха, но вместе с тем что-то толкало парня вперед, требуя напоить топор кровью. На миг рыжий испугался, а не Божественная ярость ли это? От дяди он слыхал, про этот дар их народа, но сам ни разу в Ярость не впадал, да и не умел. Но учитывая, что себя Лейф осознавал в полной мере, а сил в руках вроде как не прибавилось, кипевшая в крови жажда битвы была его собственная.