Страница 29 из 98
— Да, учит вашему языку и еще… как же там, — девушка замялась, а затем плюнула и перешла на имперский. — В общем да, заодно учит языку, в перерывах между лекциями по врачеванию. Удивительно, но знает она довольно много. Я-то думала, что лечит Вигдис только ведовством. Но, как оказалось, к нему она прибегает лишь в крайних случаях. В общем поучиться есть чему.
— Сильно она тебя похоже гоняет, — заметил Финн.
— Ну а чего вы еще от Вигдис ждете? — фыркнул Бруни. — Вы не смотрите, как она вокруг Веста вьется, со всеми остальными она может быть строгой. Спуску не дает!
Девушка согласно кивнула. Ее собранная прическа немного растрепалась. Несколько прядей, спадавших на лоб, на ветру начали щекотать веки. Нэрья недовольно поморщилась и, вытащив шпильки из пучка на затылке, начала по новой собирать волосы. Лейф краем глаза наблюдал за девушкой, которая встала к нему вполоборота, придерживая шпильки губами. Метнув взгляд на товарищей, рыжий вновь, к собственному неудовольствию, заметил, что те тоже пялились на Нэрью. Ничего удивительного, конечно, но Лейфа это начинало злить. А еще он понял, почему иногда слышал от бывалых моряков, что «баба на борту – к беде». Своим умом дошел, на живом примере.
— Интересные у тебя шпильки, — чтобы как-то прервать молчание, бросил Лейф.
— Это статуэтки, — фыркнула девушка, придерживая волосы одной рукой, второй перехватив заколки. — Кайра и Храйг.
Только теперь парень заметил, что мелкая резьба, которой он до этого не придавал значения, изображала на толстой стороне шпилек пару пиромантских Богов. Строгий мужчина с коротким копьем, больше похожим на меч на древке, и повязкой на глазах, а также девушка с большим луком и наложенной на него стрелой. Причем стрела была очень длинной, чем-то напоминающей луч.
— Тонкая работа, — присвистнул Финн, тоже подошедший поближе.
Нэрья самодовольно хмыкнула и заколола волосы:
— У нас на Болотах, если ты владеешь пламенем, то либо учишься работать руками, сам себе вырезая статуэтки, либо… да нет никакого либо, за тебя резьбой заниматься не будет никто.
— Чужие статуэтки нельзя использовать?
— Можно. Просто помимо резьбы есть ведь и куча других дел. Свой дар обеспечивай сам, не отвлекай остальных от работы. В какой-то мере резьба – удел каждого бзокгакор, «повелевающих пламенем».
Парни слушали с интересом. Видно было, что даже Бруни, явно повидавший мир, не знал всех тонкостей жизни пиромантов.
— Даже завидно немного, — хмыкнул рулевой. — Управлять огнем – звучит сильно. Только вас таких, наверное, немного?
— Ну да, — помрачнел девушка. — И в последние годы больше не становиться. Кто-то болтает, что Пламя слабеет. Разбредаются по миру пироманты, многие погибают и остаются без должного погребения. Частички огня в наших душах не возвращаются в Пламя, вот и хиреет оно.
— Звучит жутко, — передернул плечами Лейф. — Будто бы твой народу умирает.
— А так оно и есть, — Нэрья отошла к борту. — Такими темпами лет через сто, а может триста, останутся пироманты без пиромантии. В тот момент, когда наши тела перестанут гореть от Последней пиромантии, тогда-то и наступит начало конца.
— Обучится владеть огнем никак нельзя? — задумался Финн. — Может вам как-то развивать эти способности?
— Какие способности? Не в огненных шарах и прочих фокусах дело, — с досадой ответила девушка. — Они – всего лишь врожденный дар. Как и Частичка Пламени в душе. И вот она первична, потому что есть у каждого. Когда ее не станет, не станет и народа, такого каким мы его знаем.
Нэрья замолчала, остальные тоже не решались развивать не самую веселую тему. От неловкого молчания всех «спас» Кнуд, появившийся на палубе. Недовольно оглядевшись, он поднялся на полуют.
— Тролль, где Бьерн? Он ведь оставался за старшего.
— Где-то в трюме. Воды то знакомые, даже Папаша Рун пока спит, сказал его не тревожить.
— Рун дрыхнет, потому что вчера пива перебрал в порту, старый пропойца! — рыкнул Кнуд. — Наверняка вместе с Арнбьерном, тот тоже на берег сходил.
Недовольно вздохнув, мужчина утер лысину платком, огляделся и будто только теперь заметил находившихся здесь Лейфа, Финна и Нэрью. Нахмурившись, Паук буркнул:
— А вы здесь чего встали? Заняться нечем? Так я вас обрадую, вахты менять пора. Будем сейчас тренироваться, без чужих подсказок.
Финн поежился, Лейф же в какой-то мере был даже рад.
— Постоишь еще у штурвала, Бруни? — голос Кнуда неожиданно потеплел на пару градусов. — Сменю тебя, как с новичками закончу.
— Да без проблем, мне не привыкать, — пожал плечами рулевой. — Мне б до гальюна сбегать только…
Мужчина ухмыльнулся и подошел к штурвалу, хлопнув Бруни по плечу:
— Беги давай, заодно команду подай, что вахта меняется. Вы двое давайте на шкафут, хотя для начала в трюм загляните, остальных салаг соберите. А ты, девочка…
— Можно еще немного тут постоять? Подышать свежим воздухом? — Нэрья перебила мужчину. — Ну и посмотреть на тренировку. Пожалуйста.
— Да было бы на что там смотреть, — фыркнул Паук, но махнул девушке, разрешая остаться.
Благодарно улыбнувшись, Нэрья отошла к краю борта и оперлась на перила, любуясь морем.
Для Финна и Лейфа все было далеко не так весело. На шкафуте зазвенел колокол – три коротких удара, почти без перерыва. Бруни созывал новую вахту. Вздохнув, парни все же поплелись вниз, проверить общую каюту, раз уж подобный приказ был получен.
Вскоре освободившийся Кнуд вцепился в новичков как настоящий паук, в очередной раз оправдав свое прозвище. Их вахта длилась несколько часов, но к ее концу Лейфу казалось, что он буквально целый день ползал по мачтам, спускал и поднимал паруса, перебрасывал косой парус на бизань-мачте на другой галс, естественно драил палубу, а также выполнял еще кучу мелких и крупных задач, которые для них выдумывал Кнуд. Боцман гонял новичков в хвост и гриву, пускай это и сказывалось на скорости корабля.
Всякий раз, когда появлялась возможность немного передохнуть, Лейф видел на полуюте кого-то из верхушки управления кораблем. Точно так же, как и утром, многие желали понаблюдать за действиями новичков. Некоторые из старичков, особенно подвахтенные, теперь отдыхающие, тоже появлялись там или на баке, посмеиваясь над суетой младших товарищей. Лейф не обижался, а наоборот старался изо всех сил, желая выставить себя в выгодном свете.