Страница 5 из 124
Только-только отгремела битва при Академии. Нам удалось победить, но очень дорогой ценой. Я практически умерла, и от неминуемой гибели меня спас любимый мужчина. Но и способ спасения также был паршивым — он обратил меня, передал проклятие крови, от которого и сам страдал не одно столетие. И простить себе этого так и не смог.
Я покинула Академию, раньше срока, раздавленная и уничтоженная, с зараженной кровью и разбитым сердцем. Даже сейчас, спустя столько лет вспоминать об этом поистине черном периоде жизни было нестерпимо больно.
Арчидоз унес меня и моих друзей в государство Шинмера, бывшую державу Императора, разбитого при Академии. Несколько месяцев мы помогали другу обрести престол Сеоренской Империи и укрепить свою власть. И если с каждым днем дела в государстве налаживались, то мои — только ухудшались.
Я ложилась спать, закрывала глаза... и начинался кошмар. Каждую ночь мне снился Натаниэль, его мертвое, безжизненное тело на моих руках. Пробитые доспехи, все в крови, мозаичный пол зала в Академии... Мои собственные раны не болели так, как душа. Я касалась любимого лица, гладила серебристые волосы и умоляла очнуться...
И просыпалась от собственного воя, от горячих слез и бесконтрольной дрожи. Для тех, кто никогда не терял близких людей, любое описание — всего лишь пустые слова. А для тех, кто терял — пустыми являются слова утешения.
Друзья не бросали меня ни на секунду. Казалось, Шинмера больше волновало мое состояние, чем собственный народ. Элька спала рядом, на одной кровати со мной. В такие минуты она тут же обнимала меня и начинала утешать, но становилось только хуже. Подруга была племянницей Натаниэля и эльфом. В темноте, сразу после очередного кошмара, я видела серебристые длинные волосы, тонкие черты лица, и спросонья мне чудилось, что это любимый рядом.
Становилось только хуже.
В те ночи, когда не снились кошмары, ко мне приходили другие сны и образы. Я видела нас вместе, в каком-то безымянном лесу или в стенах Академии, мы разговаривали, шутили, обнимались. Я чувствовала его руки, губы, запах, все настолько отчетливо и явно, словно это было реальностью. Солнечные сны, счастливые. Не знаю, что было хуже в те дни — кошмары или такие вот безоблачные видения.
Я много пила, но лидорианская кровь легко справлялась с любыми дозами алкоголя. Элька поила меня каким-то отваром волшебной травы, но даже снадобья не могли справиться с болью. Я чувствовала, что еще немного и я сорвусь. Просто позову Арчидоза и отправлюсь в Академию. В один из дней так и случилось. Мне было плевать на гордость, на страх, на запреты. Я ничего не желала — только снова увидеть его, хотя бы на мгновение.
Но войти в Академию я не смогла. Мы сидели с Арчи на стене, пугая учеников, несущих вахту. Дрожащей, словно от лихорадки, заплаканной и измученной, меня нашел декан Фредерик. В тот момент меньше всего мне хотелось видеть его рядом. Но что-то изменилось между нами с того дня, как я перестала быть учеником. Он сел поблизости, протянул мне какую-то склянку и попросил выпить. Я повиновалась.
— Он уехал, сразу после той битвы, — проговорил Фредерик и обнял меня. Я ощутила волну сочувствия и симпатии, желание унять мою боль, утешить, успокоить. Еще минут двадцать я рыдала. Арчи закрывал нас крылом от посторонних взглядов и сверкал глазами на любопытных учеников.
Когда я смогла, наконец, успокоиться, то почувствовала — эликсир декана действует. Боль начала стихать, оставляя после себя тишину и пустоту.
— Как он?
Фредерик пристально посмотрел на меня и некоторое время молчал, словно подбирая слова.
— Ди, он не может находиться рядом с тобой. Физически не может, пойми, — ласково произнес декан. — Он сдерживал проклятье сотни лет. Ему еще хоть как-то удается держаться и не кидаться на других людей, но ты... Ему тоже больно, поверь... дело не в гордости или морали, он бросил бы все ради любви к тебе. Он действительно не может находиться рядом с тобой.
— Он скучает? — я вдруг увидела ситуацию с другой стороны, и она меня поразила. Почему я все воспринимала именно так? Почему никогда не думала, что суть проблемы в чем-то другом? Почему мне было легче считать его принципиальным эгоистом? Почему мне не приходило в голову, что он солгал в наш последний разговор?
— Конечно, скучает и любит, — грустно улыбнулся Фредерик. Затем покачал головой. — Но не ищи встречи с ним. Это будет слишком больно для вас обоих.
В тот раз я улетела и больше не возвращалась в Академию. Мне не стало легче, боль просто перешла в другое русло. Я перестала думать о себе и начала представлять, что чувствует Натаниэль. Он бросил Академию, теперь-то я это понимала, пусть Фредерик и не сказал напрямую. Мой любимый потерял все, что имело для него хоть какой-то смысл, и меня, и преподавание, как и когда-то давно — свой народ. Он странствует под чужими небесами и точно так же не может спать по ночам от боли...
...Я протянула пустой бокал Повелителю в молчаливом требовании налить еще.
— Вы многое забрали из моей памяти, верно? — спросила я хриплым голосом.
Король демонов наполнил фужер, но не ответил. Этого и не требовалось. Я точно не помнила прежде ни этих страшных ночей, ни кошмаров, ни своего прилета в Академию. Я знала, что в тот период мне было очень плохо, и еще долгое время я ходила как неживая. И лишь спустя почти сто лет я ощутила в себе силы жить дальше.
Меня охватила дрожь. А хочу ли я вспоминать все? Хочу ли снова окунуться в этот ад и удастся ли мне выбраться на свет во второй раз. А если я не переживу, не смогу справиться снова...
— Нельзя заменить душу, не получится вытравить из нее память, — вкрадчиво проговорил Повелитель. — Ты УЖЕ это пережила, даже если не помнила фактов, суть не изменилась. Пей...
И я выпила, вновь погрузившись в воспоминания. Все становилось на свои места. Серебряные цепи, в которые заковали Натаниэля в день вручения диплома — лишь перестраховка. Деканы опасались, что он не сможет контролировать черную хворь в моем присутствии. Это никогда не было ни оскорблением, ни проявлением неуважения или ненависти, как мне казалось раньше. Просто мера предосторожности и скорее всего, он сам просил об этом. Цепи сняли, как только я озвучила, что покидаю Академию.