Страница 57 из 71
Но фамилии уже не были случайным набором.
— Где седьмой? — спросила я.
— Кто? — Элина не сразу поняла.
— Дорвен. Если семь родов подписали соглашение, а старых убийств шесть, что случилось с представителем седьмого?
Ренар поднялся и ушел к книжному шкафу.
— Родовые справочники не королевский архив.
Он нашел толстую книгу, перелистал несколько страниц.
— Элтир Дорвен умер за два года до первого дела Ревенов.
— То есть к моменту первого убийства в живых оставались шестеро из семи.
Никто не поправил.
Я посмотрела на даты.
Двенадцать лет назад погиб Ревен.
Девять — Эшкар.
Семь — Вассен.
Пять — Лестен.
Три — Корвен.
Два — Март.
— Это не просто мотив, — сказала Элина.
Ренар сразу возразил:
— Именно мотив.
— Шесть людей из одного соглашения погибли в одинаковых обстоятельствах.
— Связь очень сильная. Но она не доказывает, кто их убил.
— А семья Севрины погибла из-за их решения.
— Если этот документ настоящий.
Элвар резко сказал:
— Он лежал в запечатанном семейном ящике.
— Это подтверждает происхождение бумаги, не содержание.
Я посмотрела на Ренара.
— Ты сейчас специально делаешь все возможное, чтобы нам было труднее обвинить Севрину?
— Да.
Сален усмехнулся.
— Узнаю.
— Если версия выдержит это, она будет чего-то стоить.
— А если нет?
— Значит, неправильная.
Сален некоторое время молчал.
— Девять лет назад мне это не помогло.
Ренар встретил его взгляд.
— Знаю.
— Тогда ты тоже считал версию правильной.
— Да.
— И она выдержала твои проверки.
— Потому что я проверял не то.
— Вот это хотя бы честно.
Сален вернулся к столу.
— Тогда проверяй сейчас правильно.
Ренар взял документ о доме Мальтов.
— Нужно доказать три вещи. Что частный приказ действительно предшествовал официальному проекту. Что семеро подписантов скрыли свою роль после катастрофы. И что Севрина об этом узнала до первого убийства.
— Четыре, — сказала я.
— Что еще?
— Что она могла пользоваться сетью в годы убийств.
— Это мы уже частично доказали.
— Не про сеть вообще. Про нее.
Он понял.
— Да.
Элина постучала пальцем по фамилии матери.
— Если вы найдете все четыре, этого хватит?
— Для повторного расследования — да. Для обвинения в шести убийствах — нет.
— Что тогда хватит?
Ренар ответил без паузы:
— Ее присутствие в одном из узлов в момент преступления. След, который нельзя объяснить иначе. Свидетель. Материальный переход между конкретными домами. Признание, подтвержденное независимыми фактами.
Я посмотрела на письмо Севрины.
Оно лежало рядом с папкой.
— Или заставить ее самой открыть переход.
Ренар повернулся ко мне.
— Нет.
— Я еще ничего не предложила.
— Я уже знаю выражение твоего лица.
— Это не профессиональный метод.
— Работает.
Сален перевел взгляд с него на меня.
— Вы всегда так разговариваете?
— Последние четыре дня, — ответила я.
— Кажется, дольше.
Ренар взял письмо Севрины и убрал в сторону.
— Сначала документы.
К вечеру доказательств мотива стало больше.
Не благодаря королевскому архиву.
И, пожалуй, именно это раздражало Совет сильнее всего, хотя официально мы ничего Совету не сообщали.
Риана Лестен прислала копию семейной книги с записью о переводе крупной суммы семье Мальтов за два месяца до катастрофы. В примечании стояло: «за закрытие последствий восточных работ».
Элвар нашел письмо матери к Кайру Лестену, написанное за одиннадцать лет до первого убийства. Там было всего две важные строки. Ренар прочитал их трижды, чтобы не ошибиться:
— «Севрина снова требует открыть старое дело. Я отказала. После стольких лет правда разрушит больше, чем исправит».
Элина сидела напротив и не шевелилась.
— Мать знала.
— Да.
— И отказала ей.
— Похоже.
— Когда письмо написано?
— За год до смерти Ревена.
Я не стала говорить вслух, насколько аккуратно это ложилось в последовательность.
Сначала Севрина требует пересмотра.
Получает отказ.
Через год погибает первый из шести.
Сален принес вторую часть.
У него сохранился один лист из бумаг старшего брата, который не забрали после суда, потому что он считался обычной семейной перепиской. На обратной стороне брат записал шесть фамилий.
Те же.
И одну фразу:
«Она знает, что подписи были наши».
— Кто «она»? — спросила я.
— Не указано, — ответил Сален.
— Севрина?
— Может быть.
Ренар сразу вмешался:
— Не подставляй имя, которого нет.
Я показала на него пальцем.
— Вот за это я иногда тебя ненавижу.
— Иногда?
— Сейчас чаще.
Сален вдруг рассмеялся.
— Пожалуй, приглашение было правильным решением.
Ренар продолжил изучать лист.
— Здесь есть дата. За четыре месяца до смерти твоего брата.
— Значит, он знал, что кто-то разобрался в старой истории.
— Да.
— И никому не сказал.
— Возможно, пытался решить сам.
Сален отвернулся к окну.
Я уже видела похожее.
Ивара тоже пыталась сама.
Потому что не доверяла системе.
Потому что система слишком часто защищала себя.
Только на этот раз я не стала озвучивать сходство.
Последним пришел ответ от городского архива.
Не королевского.
Обычного строительного реестра, куда имел право обратиться любой владелец дома.
Запись подтверждала: официальный проект укрепления дома Мальтов был зарегистрирован через два дня после катастрофы.
Частное соглашение, лежавшее перед нами, существовало раньше.
В нем опасный порядок работ был прописан заранее.
Фарен Кел не менял его самовольно.
Его сделали человеком, на которого можно было положить ответственность.
Семь влиятельных родов сохранили имена.
Мастер потерял все.
Семья Мальтов потеряла троих.
Я сидела перед схемой старой стены и думала о Севрине.
Не как об убийце.
Пока Ренар был прав.
Как о женщине, которая двадцать два года знала, что официальная версия смерти ее семьи построена на лжи.
— Мотив есть, — сказала я.
Ренар стоял возле камина.