Страница 16 из 71
— Нет. Тогда я попрошу доказательства.
Саверн почти улыбнулся.
— Вот это уже больше похоже на Ивару.
Ренар никак не отреагировал.
— Расскажите, как нашли первый скрытый проход.
Я объяснила размеры фасада и комнат.
Без Москвы.
Без профессии реставратора.
Только наблюдения.
Саверн слушал внимательно.
— Откуда вы знали, как сравнивать размеры?
— Не знаю.
— Это ведь не обычный навык.
— Видимо, не обычный.
— Раньше вы им обладали?
Я посмотрела на Ренара.
Он ответил вместо меня:
— Нет.
Саверн немедленно повернулся к нему.
— Ты уверен?
— За два года Ивара ни разу не проявляла интереса к устройству зданий.
— Ты сам признавал, что последний год вы почти не общались.
— Я также говорил, что это не мешало мне знать, чем она занимается.
Саверн снова повернулся ко мне.
— Значит, навык появился одновременно с потерей памяти.
— Похоже.
— Удобно.
Я услышала собственную утреннюю фразу Ренара.
— Ваш коллега уже говорил то же самое.
— И что вы ответили?
— Что мне тоже не нравится.
Элла перестала писать на секунду.
Саверн продолжил:
— Вы умеете читать?
Вот это было неприятнее.
— Нет.
— Совсем?
— Я понимаю речь. Читать ваши буквы не могу.
— Писать?
— Не проверяла.
Он пододвинул ко мне лист.
— Напишите свое имя.
Я посмотрела на перо.
Потом на бумагу.
Русскими буквами написать "Лада Арсеньева" я могла.
Но точно не "Ивара Тальв" местным письмом.
— Не могу.
— Попробуйте.
— Я даже не знаю знаков.
— Вы получили прекрасное образование.
— Возможно.
— Говорите без акцента.
— Слышите сами.
— Пользуетесь словами, которых раньше не знали.
— Откуда вы знаете, какими словами я пользовалась раньше?
Саверн посмотрел на Ренара.
— Он сообщил?
— Нет.
— Тогда?
— Лоран упомянул измерительный шнур, который вы назвали иначе.
Я мысленно выругалась.
Лоран оказался разговорчивее, чем хотелось бы.
— Я назвала его словом, которое показалось мне правильным.
— Рулетка.
Он произнес почти безошибочно.
— Да.
— Такого слова в эларийском нет.
— Теперь есть.
Элла все-таки улыбнулась.
Саверн посмотрел на нее.
— Пишите.
Она снова опустила голову.
— Госпожа Тальв, — продолжил он, — вы понимаете, почему ваша потеря памяти выглядит необычно?
— Я с утра только этим и занимаюсь.
— Вы забыли факты своей жизни, письмо, людей, но сохранили речь, логику и приобрели неизвестные прежде навыки.
— Я не утверждала, что это обычная потеря памяти.
— А что вы утверждаете?
Я почувствовала взгляд Ренара.
Он не двигался.
Но теперь от моего ответа зависело слишком многое.
— Что не могу объяснить произошедшее.
Это была аккуратная правда.
— И ничего больше?
— Ничего, что смогла бы доказать.
Саверн отложил перо.
— Интересная формулировка.
— Я сегодня часто слышу это слово.
— От мужа?
— В основном.
— Вы боитесь его?
Вопрос был неожиданным.
Ренар едва заметно повернул голову.
Я задумалась.
— Не так, как должна была бы, если бы считала его убийцей.
— А вы его считаете?
— Нет.
— Почему?
Вот на это ответ уже существовал.
— Потому что у него было слишком много возможностей сегодня сделать мое положение хуже, и он ими не воспользовался.
Саверн посмотрел на Ренара.
— Романтично.
— Это логика.
— Иногда различие невелико.
— Здесь велико.
Ренар наконец вмешался:
— Рой, придерживайся дела.
— Я как раз придерживаюсь. Подозреваемая оценивает человека, который должен был ее задержать, но не сделал этого немедленно. Мне интересно почему.
— Потому что обнаружились обстоятельства, ставящие под сомнение запись Дома.
— Не отменяющие ее.
— Я и не сказал обратного.
Саверн снова обратился ко мне:
— Вы были в северной гостиной ночью?
— Не знаю.
— Это не то же самое, что "нет".
— Утром я сказала "нет", потому что моим первым ясным воспоминанием была спальня. Сейчас я знаю, что тело Ивары могло находиться там до моего пробуждения.
Ренар застыл.
Почти незаметно.
Я поняла ошибку только после того, как закончила фразу.
Тело Ивары.
Саверн не пропустил.
— Тело Ивары?
Тишина стала неприятной.
Я могла исправляться.
Путаться.
Говорить, что имела в виду себя.
Но это выглядело бы еще хуже.
— Я не ощущаю прежние воспоминания своими, — сказала я. — Поэтому иногда говорю о себе до сегодняшнего утра в третьем лице.
— Иногда?
— Да.
— С утра часто?
— Достаточно, чтобы Ренар уже сделал замечание.
Саверн посмотрел на него.
Ренар спокойно подтвердил:
— Было.
— И ты не счел нужным внести это в первичное описание состояния?
— Счел личным проявлением дезориентации, не относящимся к обстоятельствам смерти Сайла.
Саверн выдержал паузу.
Не поверил полностью.
Но придраться было не к чему.
Допрос продолжался еще почти полчаса.
Он возвращался к Тирену, северному крылу, разводу, ночному сбою, моему обнаружению возле галереи, записке в кармане погибшего, скрытым стенам. Несколько вопросов повторил трижды с разными формулировками.
К концу я устала не от количества вопросов, а от постоянной необходимости помнить, что именно Ренар уже знает обо мне и чего не должны узнать остальные.
Наконец Саверн закрыл свою папку.
— Предварительно оставляем ограничение в силе.
— Какая неожиданность, — сказала я.
— У вас есть возражения?
— Если скажу да, вы отмените?
— Нет.
— Тогда нет.
Он встал.
— Тальв, мне нужны тетрадь Ивары и список из нижней комнаты.
Ренар достал оба документа.
— Сначала копии.
— Это теперь мои материалы.
— И дом мой. Я имею право сохранить копии документов, найденных в семейной части, если они не содержат государственной тайны.
— Ты уже проверил, содержат ли?
— Нет.
— Тогда как знаешь?
— Потому что ты еще не объявил их государственной тайной.
Саверн медленно улыбнулся.