Портрет

Дэвид ждёт меня у выхода из палаты, держа в руках мои сумки. Как всегда рядом. Как всегда готов мне помочь. Я была несправедлива к нему эти дни. И не только к нему. К родителям, Матильде, медицинскому персоналу. Они не заслужили моего молчания, того, как я игнорировала их присутствие, просьбы и вопросы. Но у меня не было слов. Мне казалось, что если я раскрою рот, то сразу начну говорить о нём и выдам те тайны, которые поклялась похоронить. И без того слишком большое количество людей знает правду. Правду обо мне и о призраках, которые будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

В прошедшие дни моего молчаливого протеста, я охраняла мою боль, мои страдания и воспоминания. Я не хотела ни с кем делиться даже крупицами чувств, отравляющими меня день ото дня. Я ревновала свои мысли к тем, кто знал о Дэниэле, потому что… потому что это только моя трагедия. Сейчас я понимаю, как это было эгоистично. Но не тогда. Тогда мне хотелось, чтобы моя тайна оставалось только моей тайной, а наше проклятие принадлежало только нам. Но это никогда не было правдой. Это проклятие принадлежало Катрине, связало Дэниэля и Елену, а я была лишь той, кто разрушила его, отдав взамен слишком большую и значимую часть себя. Ту, что любила эту жизнь. Ту, что горела своими мечтами и идеями. Ту, что умела радоваться.

Я встаю с кровати и проходя мимо Дэвида, наконец, произношу первые за несколько дней слова.

– Я ценю нашу дружбу.

Дэвид лишь с грустной улыбкой кивает мне в ответ, а затем мы молча продолжаем свой путь. Но молчание никогда не было нашей проблемой.

***

– Лилиан, Марселье никогда не откажется от ребенка, ты же знаешь его. Он будет бороться до конца, и скорее всего, суд встанет на него сторону.

– Ну как ты можешь так говорить? Орели всю жизнь положила на воспитание сына, а этот мерзавец собирается отобрать его лишь потому, что у него есть связи? Это бесчестно, Фабио, бесчестно! – Мама размахивает ложкой с остатками соуса так яростно, что несколько капель попадают мне на футболку. – Ох, цветочек, прости, пожалуйста! Я просто в такой ярости, зла не хватает…

Я встаю из-за стола, как всегда ломящегося от еды. Однако у меня совсем нет аппетита, хотя я заставляю себя есть каждый день. И слушать разговоры родителей о работе, политике, общих знакомых. Каждый день я сижу с ними во время трапез, практически давясь едой. Но я уже принесла слишком много волнения в их размеренную жизнь, и не хотела, чтобы мой отказ от приема пищи стал очередным пунктом на повестке дня.

– Ничего, мам, я быстренько переоденусь и спущусь. – Я целую её в макушку и поднимаюсь в свою спальню.

Комната, в которой я выросла, осталась нетронутой с того момента, как у меня появилось собственное жилье. Всё те же голубые стены с бело-розовыми облаками, пушистый кремовый ковер, огромная кровать с радужным покрывалом у дальней стены и моё маленькое убежище, выстланные подушками на подоконнике. Из мебели лаконичный комплект – шкаф, комод и письменный стол, над которым висит доска желаний. Я подхожу к ней и в очередной раз окидываю взглядом картинки, закрепленные цветными булавками. Жизнь моей мечты.

Маленький белый домик с деревянными узорчатыми ставнями, окруженный палисадником. В моих грезах он находится в некотором отдалении от деревни. Рядом есть речка, лес и бесконечные лавандовые поля. Небольшая мастерская рядом с домом, обвитая лозами винограда. В ней я могла бы рисовать, лепить из глины, а потом ездила бы на ярмарку и продавала свои работы. Бежевая Vespa с корзинкой спереди, из которой торчат тюльпаны и пару багетов белого хлеба. Собака – мраморная австралийская овчарка. Я часто представляла, как мы с ней рано утром бродим по округе. Я собираю маленькие букеты цветов, а она резвится рядом, охотится на бабочек, наслаждается теплыми лучами солнца. Мой взгляд цепляется за ещё одну картинку. На ней мужчина и женщина, изображенные со спины, гуляют по пляжу и держатся за руки. На женщине красивый сарафан с пышной юбкой, а мужчина…я тяжело сглатываю. Мужчина чем-то напоминает Дэниэля. Высокий, широкоплечий, с темными вьющимися волосами. Чем дольше я смотрю на эту фотографию, тем отчетливее вижу на ней нас с ним. Где-то в параллельной вселенной. Горечь подступает ко рту от этих несбыточных грез.

Я срываю карточку с доски и бросаю её в мусорку. А затем недолго думая проделываю это со всеми картинками. На стене остаются десятки булавок с оставшимися кое-где клочьями бумаги. А все мои мечты и желания, тщательно взращиваемые годами, оказываются погребенными в мусорной корзине. Там им и место. Я без сожаления разворачиваюсь к шкафу и надеваю на себя первую попавшуюся футболку. Забота о внешнем виде сейчас находится где-то в самом конце списка моих приоритетов. Впрочем, как почти любая другая вещь, не имеющая никакого смысла без него.

Когда я захожу на кухню, папа отрывается от тарелки и как бы невзначай интересуется.

– Ну что, завтра первый рабочий день после командировки. Не волнуешься?

Я присаживаюсь за свое место, тщательно обдумывая ответ. Завтра я действительно отправлюсь в офис. Но не для того, чтобы снова приступить к работе. Я собираюсь уволиться из фирмы. Деньги, которые я получила за эти два месяца смогут обеспечить мне нормальное существование до тех пор, пока я не решу, чем хочу заниматься по жизни. Сейчас я не хочу ничего, но это другая проблема. Я буду двигаться шаг за шагом.

– Да, – после небольшой заминки отвечаю я. – Всегда немного волнительно возвращаться туда, где ты давно не был.

"Туда, куда ты возвращаться не хочешь", – возникают слова в моем сознании, но они так и остаются невысказанными.

– Папа отвезет тебя в офис, а по дороге на работу заедет к тебе на квартиру, завезет сумки. – Она берет меня за руку. – Ты уверена, что хочешь вернуться к себе? Прошла всего неделя. Ты можешь оставаться у нас сколько хочешь, ты же знаешь это, верно?

Всего неделя. Неделя бессонных ночей и бессмысленных дум. Неделя тихого плача в подушку и сожалений о прошлом.

– Да, мам, я уверена. Спасибо вам за всё, но со мной всё будет в порядке. Обещаю.

– Милая, – папа встревает в разговор. – Мы же видим, что не все в порядке. Просто мы хотим быть уверены, что ты это знаешь. Мы рядом. И всегда готовы поговорить о том, что случилось. О том парне, с которым ты встречалась…

– Пап! – укоризненно восклицаю я.

Мама лишь крепче сжимает мою руку.

– Цветочек, я же вижу, что ты расстроена так сильно не из-за пожара. Тут замешаны дела сердечные. Но почему ты даже не рассказала нам о нём?