Портрет

Глава 19

Когда мы сильно привязываемся к вещам и к людям, то разве не уходит вместе с ними какая-то частица нас, когда уходят они?

"Мост через вечность", Ричард Бах

Я не хочу открывать глаза, хотя чувствую на лице теплые лучи утреннего солнца. Как только я их открою, магия развеется и "Золушка превратится в тыкву", а мне так не хочется, чтобы эта сказка заканчивалась. Грудь Дэниэля размеренно вздымается, но я знаю, что он не спит и скоро поймёт, что я тоже проснулась. Как только это произойдет, мне придётся покинуть наш идеализированный вымышленный мир. Я краду ещё несколько секунд у этого дня, после чего начинаю ворочаться, давая понять господину Де Лабому, что момент, которого мы ждали и боялись, скоро наступит. Правда у меня начинает складываться ощущение, что один из нас больше ждал, чем боялся.

– Стейси… – раздаётся хриплый неуверенный голос, где-то в районе макушки.

Я приподнимаюсь на локте и смотрю в его глаза, стараясь сдержать подступающие слезы. Лицо Дэниэля почти ничего не выражает, и я понимаю, что он снова для меня потерян. Снова замкнулся в себе. Теперь навсегда. Мне хочется верить, что он специально сдерживает свои чувства, чтобы не поддаться необдуманным порывам. И я не могу не грезить о том, чтобы в конце концов он поддался. Чтобы передумал, чтобы попросил остаться, хотя я понимаю, что это отдаёт безумием.

Дэниэль садится на постели и берет меня за руку. Его прикосновения осторожны, а кожа на ощупь непривычно холодна, будто бы тело заранее стало сдаваться факту скорой и неминуемой смерти.

– Стейси, послушай меня очень внимательно. Всё, что я скажу, не перебивая, – когда я нехотя киваю, он продолжает. – Ты не должна думать обо мне как о чём-то, что скоро потеряешь. Когда ты вернешься в реальность – не думай, не анализируй, просто сделай, что должна.

Не такие слова я рассчитывала услышать, но стараюсь не показывать эмоций и молча жду продолжения.

– Ты продолжишь жить, сохранив светлую память о нас, но никогда не позволяй ей завладеть тобой. Мне… – он делает глубокий вздох. – Мне ужасно жаль, что всё обернулось вот так. Для нас. Для тебя. Прошу, не становись заложницей собственных мыслей. Пусть я для тебя останусть лишь сном. Миражом. Живи дальше, влюбляйся, люби… Чёрт, как же это неестественно звучит! Просто ты должна меня отпустить. По-настоящему должна. Понимаешь?

Я в очередной раз киваю, но как-то неуверенно, на автомате.

– Ты сможешь? – Он приподнимает мою голову за подбородок.

Нижняя губа предательски начинает дрожать.

– Стейси, ты сможешь меня отпустить? – Он хватает меня за плечи, заставляя сосредоточиться на своём вопросе.

– Я… я смогу, – голос звучит тихо и хрипло, и слёзы наконец прорываются наружу. Оставляют влажные дорожки на щеках, скатываются по подбородку, шее, капают на белые простыни. Дэниэль обхватывает мое лицо руками, нежно стирает большими пальцами влагу с моего лица.

– Тебе станет легче, – он притягивает меня к себе, продолжая успокаивать и убаюкивать, – обязательно станет. Не горюй обо мне, я того не стою…

А я всё плачу и плачу, не замечая ход времени, растовряясь в своей боли, до тех пор, пока слёзы просто не заканчиваются и не наступает момент, когда я должна покинуть любовь всей своей жизни.

***

– Это тебе! – Дэниэль протягивает мне конверт с письмом. Мы стоим рядом с картиной, являющейся порталом в реальность, и я чувствую себя совершенно опустошенной.

После того, как мне удалось обрести контроль над своими эмоциями, время пролетело незаметно. Я надела на себя первые попавшиеся вещи и на негнущихся ногах пошла в кабинет. Дэниэль следовал за мной, как приведение, пока мы не оказались друг напротив друга.

Я забираю письмо и прижимаю его к груди, не решаясь еще раз взглянуть на господина Де Лабома, как бы мне того не хотелось. Я уже знаю, что мне не станет легче. Его идеальные черты и так навечно врезались в мою память.

– В нём… просто знай, что в нём содержится всё то, о чём я не могу сказать тебе сейчас, не рискуя натворить глупостей. Обещай, что прочтешь его после того, как сожжешь портрет, не до этого. Я не хочу порождать в тебе лишние сомнения, но так же не хочу, чтобы мои мысли остались для тебя загадкой. Ты заслуживаешь знать…

Он протягивает руку к моему лицу, но я делаю шаг назад, так и не дав ему возможности коснуться меня. Не хочу встречаться с ним взглядом. Несколько раз мне приходилось убегать из картины, сбегать от него и своих чувств. Сбегать от той версии себя, которую ему удалось во мне раскрыть. Я зажмуриваюсь и чувствую его приближение, он целует меня в лоб, а затем мягко обхватывает запястье. Будто тысячи мелких иголок пронзают меня в том месте, где наша кожа соприкасается.

– Прощай, Стейси… Я… – он не заканчивает предложение. Моя ладонь, управляемая его рукой, касается картины, и когда я открываю глаза, то уже нахожусь в такой знакомой мне галерее, в доме господина Ришара.

– Прощай, Дэниэль.

***

Я сижу в беседке в саду вот уже несколько часов, бездумно глядя на фруктовый сад. На все расспросы Матильды, заставшей меня в коридоре, я сумела выдавить лишь "не сейчас". Она волновалась во время моего отсутствия, но встретив меня, явно почувствовала облегчение. И потому отступила.

Ветер мягко раздувает мои волосы и края воздушной юбки, в которой я вернулась из картины. Моя шелковая блузка осталась там, вместо этого на мне надета белая рубашка Дэниэля, всё еще сохраняющая его аромат – древесно-цитрусовый. Этот запах и письмо, обжигающее ладони, – всё, что останется у меня после того, как я сожгу портрет. Нет больше сил плакать или страдать, или испытывать хоть что-то. В голове пусто, есть лишь ощущения – ветра, древесно-цитрусовых нот и грубоватой шершавой бумаги в руках.

Я смотрю на конверт. Я так и не дала ему обещания, верно? Изменит ли что-то тот факт, что я прочту письмо сегодня? Сейчас? До того, как сниму проклятие. Если там признание в любви, на что это влияет? А если же там будет сказано, что всё было лишь игрой, лишь развлечением, может мне станет легче?

– Чёрт, – краешек бумаги разрезает кожу на указательном пальце и несколько капель крови падает на конверт и юбку. Я тупо смотрю на порез и никак не реагирую, жду пока, очередная капля падает на траву, почти не чувствуя боли. Сердце начинает стучать в ушах. Бум. Бум. Бум. Звук становится все громче, пока чей-то голос не вырывает меня из транса.

– Стейси!