Портрет

О чудо! Мне кажется, что мои молитвы были услышаны. Сегодня во время долгой прогулки по окрестностям, я набрела на небольшой женский монастырь. Одна добрая монахиня увидела, как я в слезах сидела на скамейке и поинтересовалась, в чём моя беда. Я больше не могла хранить это в себе и рассказала ей свою историю. Она внимательно выслушала меня, а затем попросила вернуться завтра, чтобы поговорить с матерью-настоятельницей. Монахиня уверила меня, что та знает, как мне помочь."

"20 февраля 1871 года

Все эти дни я обдумывала произошедшее и не знала, как собрать свои мысли воедино. Я описала матери-настоятельнице свою ситуацию. Она долго молчала, а затем достала какие-то рукописные книги и листала их не менее получаса. Всё это время я сидела напротив неё на стуле, боясь пошевелиться. Закрыв книгу, она посмотрела на меня и выдала со всей серьезностью. "Тебе нужно сжечь картину". На мой вопрос, как это поможет Дэниэлю, она лишь ответила, что его душа тогда будет свободна. Я возразила, что в таком случае он не вернется ко мне. А мать-настоятельница покачала головой и укоризненно добавила, что нет способа вернуть моего любимого к жизни."

Вот оно. То, чего я так боялась. Елена так сильно держалась за Дэниэля, что не смогла отпустить его.

"Я не знала, что мне делать дальше. Мне дали надежду и тут же ее отобрали. Как мне сказать об этом Дэниэлю? Как я смогу отпустить его? И что еще страшнее, мне начинает казаться, что он сам хочет умереть."

Я на время откладываю дневник и залпом выпиваю чашку уже остывшего кофе. Мне не приходила в голову мысль, что Дэниэль действительно мог хотеть умереть. Конечно, когда я впервые оказалась в картине, я видела, что он разбит и подавлен, но с моим появлением в нем забрезжила надежда. Вот только неужели я неправильно её истолковала, и Дэниэль не хотел спастись? Он хотел уйти на покой. От ужаса осознания к глазам подступают слезы. Я смаргиваю их и снова беру в руки дневник. Пролистываю немного вперед и замечаю, что исписанными остаются только два листа, вся остальная тетрадь пуста.

"

22 февраля 1871

Теперь я знаю, как ощущается разбитое сердце. Болит не только оно, всё тело ноет, готовое распасться на части. Не стоило мне говорить Дэниэлю о монастыре. Не стоило мне затевать его спасение. Нужно было остаться с ним в картине навсегда, только вдвоём. Но он этого не хотел. Он никогда не хотел меня… Я сказала, что пока не обнаружила способа вызволить его и передала разговор с матерью-настоятельницей. И тогда его глаза загорелись – впервые за эти месяцы. Он сказал мне сделать это. Но как я могла? Я говорила ему о своей любви, что хочу лишь быть с ним, жить с ним и любить его. И тогда всё изменилось. На лице его появилась усмешка. "Ты не знаешь, что такое любовь, – промолвил он тихо. – И я не знаю, потому что сам её не испытывал". Во мне всё оборвалось. Я спросила, почему, зачем тогда он ухаживал за мной, зачем просил жениться? Зачем писал, что любит? И тогда он признался, что хотел верить в то, что наши отношения смогут принести в его жизнь смысл, но после долгих раздумий осознал, что меня ему не достаточно. У него с детства было всё, и в то же время ничего. Идеальная жизнь, состояние, ум, привлекательная внешность. Ему все доставалось легко, и оттого наскучило. Он признался, что действительно увлекся мной и думал жениться, но больше в попытке развеять скуку, чем от истинного желания души. Он признался, что заточение в картине – для него настоящее проклятие, но заточение вместе со мной – его личный ад. Видеть меня и знать, как нечестно он со мной поступил, как привязал к себе, хотя не должен был. А затем он сказал, что хочет, чтобы я сожгла картину, чтобы забыла его, чтобы вышла замуж за другого и жила счастливой жизнью. Он подошел ко мне, поцеловал в лоб, а после прошептал: "Возможно, я умер лишь для того, чтобы ты наконец обрела счастье". А затем я перенеслась в реальность. Все было кончено, и я понимала это. Я дотронулась до картины, но ничего не произошло. Я пыталась снова и снова, но я знала, что путь к Дэниэлю для меня закрыт. Он больше не пустит меня в свой разум, в свою душу и свое сердце."

Я перечитываю последние строки несколько раз. В глазах все еще стоят слезы, потому что я и сама знаю, что такое потери, что такое любить и лишиться любимого человека. Дэниэль стал для Елены семьей, позволил ощутить уют и безопасность, а затем сам же их у неё отнял. Я не могу знать мотивов его поступков – прошлых и настоящих, но как бы эта тема не была для него неприятна, нам придется о ней поговорить. При мысли о встрече с Дэниэлем желудок связывает узлом, ведь после случившегося я не могу абстрагироваться от этой истории, я – ее часть. Я опускаю взгляд на тетрадь, в которой осталась последняя непрочитанная запись, датированная 1910-ым годом.

"

Той, что спасёт его.

Простите меня, что мое бремя ляжет на Вас. Простите, что Вам придётся сделать то, что я не смогла. Мне остается лишь надеяться, что в Вас будет больше сил, храбрости и сочувствия, чтобы освободить душу человека, страдавшего по моей вине столько лет. Я была эгоисткой. Всё, что я делала в своей жизни после смерти Дэниэля – пыталась быть ближе к нему. Я приняла предложение Жака, лишь бы оставаться рядом с портретом, который семья Дэниэля не позволила мне забрать. Я ходила в монастырь несколько раз в год на протяжении всех этих лет и искала возможности изменить случившееся, но попытки мои были безуспешны. Сейчас мое здоровье больше не позволяет откладывать эту исповедь, врач говорит, что я уйду со дня на день, с виною на сердце. Я всегда буду знать, что дала слабину, что даже на смертном одре не смогла поступить правильно и избавить того, кого всю жизнь любила, от страданий. Вчера меня навестила мать-настоятельница, и я попросила её беречь и хранить мою историю, передать её из уст в уста доверенному лицу вместе с дневниками. Она умоляла меня сжечь картину, но я не стала. Я надеюсь и верю, что выход найдется, а если нет, то Вы сможете освободить его душу тем или иным способом. Вы найдете все ответы в монастыре. Я надеюсь, что время, которого у меня, увы, нет, подарит Вам возможности, которых не было у меня. Завещаю Вам лишь одно – не влюбляйтесь в Дэниэля, если встретите его. Действуйте холодными сердцем и разумом – ведь это ключ к его свободе."