Портрет

Глава 10

Великие дела нужно совершать, а не обдумывать их бесконечно.

Гай Юлий Цезарь

Как только оказываюсь дома, сразу же включаю телефон и набираю номер Матильды. Тетя отвечает после первого же гудка, голос у неё взволнованный.

– Стейси, где ты? Ко мне приезжал Дэвид, сказал, что ты уехала, ничего не объяснил, просил пока ничего не говорить господину Ришару.

Я вздыхаю с облегчением. Несмотря на свою обиду, Дэвид дал мне шанс все обдумать, и я ему за это очень благодарна. Как только приеду в поместье, я должна все исправить. Я расскажу Дэвиду про портрет после того, как выясню последние детали.

– Матильда, послушайте меня, пожалуйста! – Я сажусь на кровать и собираюсь с мыслями. – Я приеду утренним поездом, до поместья доберусь сама, прошу, не тревожьте Дэвида. Я говорила с Лилиан и Фабио, и этот разговор на многое открыл мне глаза…

– Ты знаешь про день аварии? – в её голосе слышится ужас перемешанный с печалью.

– Да… Они рассказали мне, что вы за мной приезжали…

По ту сторону телефонной трубке слышатся всхлипы.

– Стейси, милая, я не думала, что все так обернется, поверь мне! Я никому не желала зла. Я лишь хотела исполнить то, что мне завещали. Освободить Дэниэля.

– Кто завещал, тетя?

– Милая, возвращайся скорее, и я всё тебе расскажу. Ты дочитала дневник? Тот, последний? – с волнением в голосе спрашивает Матильда.

– Я дочитаю в дороге. И мы наконец поговорим.

– В нём найдутся ответы на многие твои вопросы. Я приеду за тобой на вокзал. Нам нужно будет посетить одно место, прежде чем ты вернешься в поместье.

– Я закатываю глаза. Опять эти тайны. "Одно место".

– Вы опять говорите загадками…

– Дочитай дневник, Стейси! Я буду ждать тебя завтра.

Распрощавшись с тётей, я наскоро прибираюсь в квартире и собираю вещи. Уже лежа в кровати бронирую билет на утренний поезд и отчаянно борюсь с желанием прочитать записи Елены прямо сейчас. Я знаю, что то, что я обнаружу в нем, окончательно всё перевернет. Скорее всего в дневнике содержится информация о том, как спасти Дэниэля. Ведь если Елена знала, что заточила его душу в портрет, логично предположить, что она пыталась найти способ вызволить ее оттуда. Я уже тянусь за тетрадью, когда снова одергиваю себя. Мне просто необходимо постараться сегодня отдохнуть. Даже не знаю, что хуже – неведение или страшная правда, которую может открыть мне этот дневник. Обдумав это еще раз, решаю, что новостей, способных перегрузить мою психику, за последнее время и так слишком много. Может стоить пойти к психологу, как всё это закончится?

Даже после смерти моих родителей я смогла выкарабкаться самостоятельно. Хотя кого я обманываю, любой начинающий психотерапевт сможет без труда определить у меня ОКР и гиперконтроль, но мне кажется, что я отделалась малой кровью. Благодаря Лилиан и Фабио. Не знаю, почему мне так повезло, можно сказать, что судьба была ко мне благосклонна, подарив таких любящих приемных родителей. Оставшись без семьи в пять лет, я отчаянно желала почувствовать снова ту привязанность и чувство безопасности, которые жизненно необходимы ребенку. А Лилиан и Фабио готовы были дать мне всё это. Они не могли иметь своих детей, но я никогда не чувствовала себя чужой с ними. Я не сразу стала называть их мамой и папой, а они и не настаивали на этом.

В мой десятый день рождения мы поехали в Диснейленд. День был просто чудесный, в меру теплый и солнечный. Я мечтала посетить замок принцессы, а в качестве подарка попросила большой набор канцелярии на выбор – розовые бархатные блокнотики в виде сумочек, всевозможные ручки с помпонами, фломастеры, карандаши, папки с блёстками. День прошел именно так, как я хотела – вдоволь накатавшись на аттракционах и сделав покупки, мы гуляли по центральной улице парка, когда я заметила палатку с карамелизованными яблоками. Помню, что мне очень захотелось попробовать одно, и на радостях я выпалила:

– Мам, можно в качестве десерта сегодня будет волшебное яблоко?

Я повернулась к родителям, но они оба смотрели на меня удивленными глазами, в которых стояли слезы. В тот момент я даже не поняла, что такого сделала.

– Мам, пап, так можно или нет? – еще раз с улыбкой предвкушения спросила я.

Лилиан сморгнула слезы и взяв меня за руку, бодро направилась к палатке.

– Конечно, дочка.

С тех пор я больше никогда не звала их по имени. Боль утраты постепенно ослабевала, и мое сердце было открыто для любви. Не знаю, сколько проходит времени, но в итоге я засыпаю, убаюканная приятными воспоминаниями из детства.

***

Утром, как только я сажусь в поезд, заказываю себе чашку кофе и открываю дневник там, где остановилась.

"11 декабря 1870 года

Проводить время с любимым – самый драгоценный дар. Однако я замечаю, что его что-то тревожит, он стал таким тихим и отстраненным. Я приняла решение отвезти портрет в Нормандию, к его родителям. Одной мне не справиться."

"15 января 1871 года

Семья Дэниэля приняла меня достаточно сдержанно, но позволила остановиться у них в поместье в качестве гостьи. Я привезла им портрет Дэниэля, решив посмотреть, не произойдет ли нечто необычное. Но ни его отец, ни его мать не переместились в картину, хотя оба так или иначе касались полотна. Я не рассказала им свою тайну, лишь наблюдала. Дэниэль всё больше замыкается в себе. Он почти не разговаривает со мной. Я вижу, что он очень расстроен оттого, что не смог увидеться с родными.

"30 января 1871 года

Чувствую, что терпение родителей Дэниэля заканчивается, а я и близко не подобралась к разгадке, как освободить любимого. Его семье известно мое положение, вчера у меня состоялся странный разговор с графиней, она интересовалась моими планами на будущее, а затем сообщила, что пригласила к обеду Жака Капри – управляющего поместьем."

"2 февраля 1871 года

Графиня Де Лабом недвусмысленно дала мне понять, что господин Капри заинтересован во мне. Мои мысли и чувства совсем перепутались. Я не могу рассказать никому о том, что происходит. Меня сочтут сумасшедшей. Когда я сообщила Дэниэлю о планах его матушки, он не выдал никакой реакции. Я проглотила обиду, но тревога никуда не делась. Он почти не разговаривает, лишь смотрит в окно целыми днями. Я так хочу ему помочь, но не знаю как."

"10 февраля 1871 года