Страница 64 из 111
— А, в смысле ты ее найти не можешь? Слушай, я тоже скидывала одежду в корзину для белья и потом не досчиталась ночной рубашки. Надо поймать горничную, она найдет потеряшку,— рассмеялась Эрмина. — Но ты меня напугала, конечно.
— Да я и сама напугалась,— невесело проговорила я.
С другой стороны, если меня вдруг ткнут носом в вещичку, то можно будет пошире распахнуть ресницы и сказать что-то вроде: «Конечно мое! Спасибо, я так переживала, что после стирки она ко мне не вернется!».
И пусть сами разбираются, как вещь оказалась там, где оказалась.
«Вот бы Сайард ее забрал», подумала я.
Но, увы, в моих воспоминаниях некромант ни разу не наклонился на пол и не подбирал ни свой камзол, ни…
Боги. Они ведь найдут и часть моей пижамы, и его камзол.
«А я, оказывается, все-таки переживаю за свою репутацию», с удивлением осознала я.
После скандального разрыва помолвки мне казалось, что уже ничего не имеет значения и вот, стоило потерять предмет гардероба, как проклюнулась тревога.
— А с каких пор ты ешь овсянку на воде? — настороженно спросила Эрмина,— и пирожные вот-вот закончатся, а ты их прямо-таки игнорируешь.
— У меня есть тайная информация,— прошептала я,— в следующем сезоне будет модно утягивать талию до тридцати пяти сантиметров.
Эрмина поспешно отодвинула от себя медовый коржик:
— Сколько?! Я слышала, что туго шнуровать корсеты больше не модно.
— Так я и, мням, пошутила,— фыркнула я,— а то чуть не проспала пироженку.
— Тц,— сердито цокнула подруга,— а я же поверила!
После завтрака драэ Мирсонай выстроила нас всех в ряд и завела долгую лекцию на тему того, что мы обязаны выдавить из себя все самое лучшее. Это я, конечно, сильно сократила и огрубила ее речь, поскольку устала стоять, моргать и кивать.
А еще меня ужасно раздражала щекотка диагностирующих чар — нас тайно проверили целители.
«Если мне представится случай еще раз встретить драэ Аттамию, то я обязательно отыграюсь на ней за это», сердито думала я.
Но зато эти мысли отвлекали меня от других тревог. Так что к полудню я успела довести свое исполнение поэмы до идеала. То есть, я перестала забывать слова и запинаться, что, на мой взгляд, просто прекрасно.
Принарядившись, мы с Эрминой чинно выплыли в коридор.
— Самое главное,— я перехватила подругу за локоть,— флейту из рук не выпускай.
— Что? — растерялась она.
— Поверь,— хмыкнула я,— ты не хочешь знать, что могут сделать с твоим инструментом.
Через пару минут мы все вошли в комнату, где нас выстроили вдоль стен.
— Меня пугает, что нет четкого списка участниц,— шепнула Эрмина, нервно сжимая флейту. — Кто за кем будет выступать?
— Боюсь, что нас продолжают проверять на стрессоустойчивость.
Большой музыкальный зал понемногу наполнялся придворными. Они негромко переговаривались между собой, бросали на нас заинтересованные взгляды и…
— Да они же ставки делают,— ахнула Эрмина.
— Ты не знала? — удивилась я. — В прошлом Избранницы тоже могли участвовать.
— Тишина,— приказ драэ-ри Мирсонай магическим образом достиг ушей каждой Избранницы.
И в следующую секунду в зал вошла Ее Величество в сопровождении Их Высочеств.
Драры склонились в низком поклоне, а драэ и драэ-ри присели в реверансе. Ее Величество качнула веером и мягко проговорила:
— Мы рады видеть вас сегодня.
Придворный маг, следовавший позади Их Высочеств, призвал изящную софу, на которую и опустилась Ее Величество. Их Высочества остались стоять за спиной матери.
— Ваше Величество, Ваши Высочества,— драэ Мирсонай вышла вперед. — Драэ-ри Избранницы готовы показать вам свои умения и таланты. Чтобы не смущать девушек и не порождать непристойных слухов, выступать они будут в том порядке, в котором прибыли ко двору.
«Ага, значит я — Двадцать Седьмая», мысленно выдохнула я. «Главное не отвлечься и не забыть поэму».
— Я бы хотел, чтобы Двадцать Седьмая Избранница выступила первой,— проронил вдруг Его Высочество.
Мое сердце пропустило удар.
— Это мое любимое число,— он усмехнулся, окинул нас долгим взглядом,— кто из Избранниц прибыл ко двору под этим числом?
Задавая свой вопрос, он посмотрел на меня практически в упор.
— Милый, не стоит нарушать регламент,— пожурила сына королева.
Однако же принц не сдался:
— То есть, на этом отборе я вообще ничего не решаю?
В этот момент мы все, и Избранницы, и придворные, и слуги ощутили прилив небывалого прежде единства — всем хотелось оказаться как можно дальше от музыкального зала.
— Какие глупости,— мягко рассмеялась королева,— ты еще так юн, Аларик. Драэ Мирсонай, пусть Двадцать Седьмая Избранница выступит четвертой. Первые три девушки приложили невероятные усилия, чтобы прибыть ко двору.
По лицу принца пробежала тень. Он получил не то, что хотел, но был вынужден поблагодарить свою венценосную мать.
Мне, правда, легче от этого не стало. Такое пристальное внимание к моей персоне пугало. Особенно если вспомнить те клятые розы!
— Первая Избранница отбора невест, драэ-ри Вантейри, просим вас,— громко и четко проговорила драэ Мирсонай.
Кассия показала великолепную игру со светом и иллюзиями. Избранница действовала точно и профессионально, однако же она не вложила в свое выступление ни грана эмоций. На ее губах играла легкая, безукоризненная улыбка. И, завершая выступление, она адресовала свой поклон четко королеве.
«Конечно, принц Аларик своим пожеланием ухитрился унизить как минимум двадцать шесть своих Избранниц», осознала я.
Вторая и третья драэ-ри играли на клавесине. И они точно так же, как и Кассия Вантейри, демонстративно игнорировали Его Высочество. Правда, у них это получалось чуть хуже.
«Могли бы выбрать что-нибудь долгое», пронеслось у меня в голове.
— Двадцать Седьмая Избранница отбора невест, драэ-ри Лиэхарис Ильгертон, просим вас.
В голосе драэ Мирсонай мне послышалось сочувствие.
— Я предлагаю вашему вниманию поэму «О серой кошке, вдове и отважном драконе».
— Это скучно,— тут же отреагировал принц. — Не хотите порадовать нас чем-то еще?
— Остальные мои таланты лежат в довольно сложных областях.
Надеюсь, моя судорожная улыбка хотя бы отдаленно похожа на что-то приличное.
— Полагаете, мы недостаточно образованы, чтобы оценить ваш талант? — неприятно удивился принц.