Страница 55 из 111
Глава 21
Надо признать, что Эрмина мне не обрадовалась:
— И зачем ты так рано от него ушла?!
— Перестань,— поморщилась я.
— И все-таки,— не унималась подруга. — Что-то случилось?
— Он беспокоится. Считает, что мне может грозить опасность.
Подруга взмахнула письмом:
— Вообще-то Генрих тоже так считает.
— Генрих? — бездумно переспросила я, пытаясь поддержать разговор.
— Он попросил использовать его второе имя,— нежно улыбнулась Эрмина. — Просит пока что отложить личную встречу — хочет заинтересовать меня, прежде чем я его испугаюсь.
Я нахмурилась, вспоминая семью Эравилов. Что с ним может быть не так? Маги и колдуньи редко бывают непривлекательны на лицо, просто потому что сила позволяет изменять свою внешность и… О.
— Он пострадал в дуэли пару лет назад,— я щелкнула пальцами. — На самом деле, все не так и плохо. Беда в том, что его невеста от него отказалась. И он уехал сторожить северную границу.
Эрмина ахнула:
— Сильно пострадал?
— Как по мне — ерунда полная. Тонкая линия шрама на лице и выцветшая радужка в правом глазу,— я пожала плечами. — Причем сейчас, наверное, шрама уже и не осталось.
— Но это же и правда ерунда,— растерялась Эрмина. — Жених моей сокурсницы пострадал при пожаре, но они все равно любят друг друга. Хотя на Антра трудно взглянуть без дрожи!
— Мой дед, по маминой линии, не был заядлым рубакой,— хмыкнула я. — Зато любил экспериментировать с зельями. На последнем портрете у него нет волос с левой стороны, а так же отсутствуют левое ухо и левый же глаз.
— Почему ему не дорисовали все это?!
— Потому что его портрет висит в нашей зельеварне, на двери хранилища. Знаешь, очень мотивирует,— хихикнула я. — Бабушка все равно его любила. Правда, после взрыва она стала называть его «половинка моей половинки».
Эрмина медленно повторила за мной, а после захихикала:
— Я не сразу поняла! Ты, наверное, очень похожа на свою бабушку.
— Папенька считает, что я копия маменьки,— отозвалась я. — Как они там, без меня.
Еще и отпуск драэ Виттории не за горами. А значит в доме снова будет раздрай! С другой стороны, наш повар отринул свои мечты о высокой кухне, а значит с этой стороны подвоха уже не будет.
Мальчишки, конечно, уже отбились от рук. Держу пари, что замок в моей комнате давно взломан. Но! Но я знала, что так будет и подготовилась, а значит братья еще долго будут икать мыльными пузырями.
— У тебя глаза слезятся?
— Скучаю,— я кривовато улыбнулась,— в Академии мы на выходные возвращались домой.
Мы немного помолчали, и Эрмина попыталась сменить тему:
— Ты готова к следующему этапу?
— Я планирую его проиграть,— серьезно ответила я.
Ну не поволоку же я из дома арфу, право слово! Нет, ради какой-то серьезной надобности, я бы может и попросила маменьку снарядить папеньку с инструментом.
Но это же надо было заранее делать. Да, играла я очень даже неплохо, но когда это было!
— Думаешь, во дворце нет арфы? — удивилась Эрмина.
— Думаю, что во дворце нет бесхозной арфы,— уточнила я. — К тому же они разные, я училась играть на педальной.
— Педальной?! На ней еще и ездить можно? — оторопела Эрмина.
И в итоге я была вынуждена провести краткую лекцию об основных типах арф.
Сама я в это время вспоминала свое детство. Маменька боялась за мое будущее, а потому старалась дать мне самое лучшее образование. Но в доме не было ни клавесина, ни рояля.
Конечно, можно было бы отобрать гитару у садовника, но она вся была исписана непристойными частушками. Большую часть которых я выучила уже к пяти годам — драр Эймс часто оставлял свою шестиструнную подругу погреться на солнышке. Так что однажды, когда меня поставили перед гостями и попросили рассказать любимый стих… В общем, это был единственный раз, когда слушатели действительно были впечатлены.
Вразумленный маменькой драр Эймс больше никогда не выносил гитару из своего домика, но к тому моменту я уже изучила весь его репертуар, так что мне еще долго запрещали радовать гостей.
А затем маменька нашла на чердаке арфу. И моя судьба была решена. Ведь, во-первых, папенька был занят — он носил злосчастный инструмент из комнаты в комнату, а потом и в сад (я искренне верила, что все струнные должны греться на солнышке), а во-вторых, нам не пришлось изыскивать средства на покупку клавесина. Хотя я считаю, что музыкальное образование вполне могло обойтись и без меня!
— Я пыталась снять артефакты,— сказала вдруг Эрмина. — И не смогла.
— Как ты быстро перешла от музыки к реальности,— фыркнула я. — Может, ты плохо пыталась?
— Попробуй сама,— обиделась подруга.
Через сорок минут я была вынуждена сдаться. Тонкая кожаная полоска, прятавшаяся под браслетом Избранницы, отказывалась со мной расставаться. Но это она зря, конечно.
— Я наведу порядок в своем подпространстве и… Боги, я же осталась без подпространства! Без орешков! Без ножа! Боги, я чувствую себя голой…
Паника грозила вылиться в полноценный магический выброс, но я вдруг замерла. Мне кажется, или я пользовалась подпространством после того, как получила защитный артефакт?
Хотя и это не так важно как то, что…
Мне кажется, или я не помню, как на меня надели защитный артеффакт?!
— Эми,— выдохнула я,— Эми, а ты обратила внимание, что сказал тот маг, когда активировал защиту?
— Ну,— растерялась подруга,— нам выдали шкатулки, а… А потом заставили деактивировать нашу защиту и… А зачем нам дали шкатулки, если мы сразу из них достали эти шнурки?
Подруга нервно прошлась по комнате, а затем села рядом со мной:
— Я помню, что мы сделали как нам сказали, но не помню сам процесс. Это так странно. Как… Как ты знаешь, что ты заперла входную дверь, просто потому что ты всегда ее запираешь. Рутинный процесс, который не откладывается в памяти. Я знаю, что я дезактивировала свою слабую защиту и активировала новую, более совершенную. Но я этого не помню.
— А я, без единого возражения, дезактивировала артефакты, настроенные на мою кровь и мой магический отпечаток. Артефакты, созданные на заказ и подогнанные по энерго-типу прямо на мне. Иными словами, свою защиту я не снимаю даже в купальне!