Страница 39 из 111
— Легко, Эми. Очень легко. Смотри, когда придворная дама, высокородная драэ, приказывает тебе распорядиться, чтобы подали чай — ты идешь и делаешь. Когда она же велит тебе раздеться, ты уходишь, оставив странную женщину в одиночестве.
— Ты с такой легкостью об этом говоришь,— она присела на край постели. — Но ты совсем не думаешь о том, что эти драэ приближены к самой королеве!
— Да хоть к богам! Нас на посвящении Полудню не раздевают,— возмутилась я,— а тут какие-то дамы хотят посмотреть на меня в сорочке. Не каждый муж видит свою жену в спальном наряде, а тут…
Я потянулась и взяла расписание. Только вот…
— Здесь ни слова о дезабилье,— я протянула лист Эрмине,— но мы же не могли вдвоем с ума сойти?
— Бла-бла-бла, состоится встреча с придворными дамами Ее Величества. Смотри-ка, а тут сказано, что мы должны быть в полном бальном наряде. Они оценят то, как мы двигаемся, реверанс, книксен и глубокий религиозный поклон. Ох, мне из него трудно выйти.
— Потому что вставать надо просто на колени,— сказала я,— кто там увидит, крестиком ли у тебя ножки.
— Ну, вроде бы зад оттопыривается, если ножки крестиком,— прошептала смущенная Эрмина.
— У меня, когда лишнее оттопыривалось при поклонах, я розгой получала прямо по излишне, м-м-м, выпуклому,— вспомнила я. — В любом случае, меня никто ни разу ни в чем не заподозрил.
— Ладно,— повеселела Эрмина,— попробую и я.
— Главное не забудь про одухотворенное выражение лица,— я тут же его продемонстрировала и моя не-родственница попросила больше так не делать:
— А то страшно становится.
— Чтоб ты понимала в религии,— обиделась я и направилась к своему шкафу.
Полное бальное облачение… Хм, выберу то, в чем была на танцевальном вечере.
Закончив сборы, я дождалась Эрмину и мы вместе направились в сторону большого холла.
— Знаешь, я вот думаю, а что если…
Но договорить Эми не смогла — нас едва не сбили с ног три плачущие Избранницы. Они неслись не разбирая дороги, а мы, посмотрев им вслед, смогли по достоинству оценить прозрачность их накидок.
— Судя по всему, придворные дамы не оценили чрезмерную откровенность драэ-ри,— задумчиво проговорила я.
— Да уж,— поежилась Эрмина,— некоторые вещи должно оставлять при себе.
— Ты могла бежать вместе с ними,— поддела я ее.
— И я безмерно благодарна твоим родителям за то, что иду в платье, а не в ночнушке,— покивала Эрмина.
— Родителям-то почему? — оторопела я.
— Потому что они очень интересно тебя воспитали,— отозвалась Эрмина.
— Думаю, их отправят домой.
— Но ведь это не их вина,— нахмурилась Эми. — Расписание…
Спорить я не стала — холл слишком близко и уже слышны голоса собравшихся. Среди которых грохочет и драэ Мирсонай.
— Прислушайся,— посоветовала я. — Словосочетания «дерзкая самонадеянность и возмутительная глупость» всегда говорят о том, что проштрафившихся не пощадят.
— Получается, мы никому не можем доверять?
— И думается мне, что это самый главный урок, который мы должны усвоить,— кивнула я.
А затем мы замолчали и осторожно присоединились к остальным Избранницам.
Хотя, если быть точной и честной, то мы встали позади всех. Потому как взгляд драэ Мирсонай был пугающе смертоносен.
К тому же полуголых Избранниц оказалось куда больше — две девицы в полупрозрачных пеньюарах стояли перед драэ Мирсонай и без особого смирения оспаривали каждое ее слово.
— Не наша вина в том, что мы вам доверяли,— буркнула темноволосая красавица. — То, что мы делали это зря — теперь понятно.
— Но что вы планируете делать дальше? Выкинуть нас с отбора, а с расписанием что? — подхватила ее рыженькая товарка.
— Канал передачи информации скомпрометирован,— шепнула я Эрмине,— тут не поспоришь.
Драэ Мирсонай подняла голову и посмотрела на меня в упор:
— Драэ-ри Ильгертон хочет высказаться?
— Ни в коем случае,— пропела я,— ни в коем случае.
Что я, совсем безголовая и не понимаю, когда лучше притвориться ветошью? Ну… На самом деле я не всегда это понимаю, но тут уж очевидно — надо быть тише жабы под стазисом!
— Добром я отбор не покину,— припечатала черноволосая Избранница. — Не по такой причине.
Драэ Мирсонай устало сжала переносицу. И я ее понимала — она виновата со всех сторон. Очевидно, что изначальная матрица расписания, через которую дочки-копии получали обновленную информацию, хранилась не у нашей распорядительницы. Сильно сомневаюсь, что у драэ есть время лично вписывать все новости. Но! Но должность распорядительницы отбора предполагает дичайшую ответственность.
— Драэ Аттамия и драэ Иллирия вот-вот обуздают свои чувства и начнут работать с Избранницами,— проронила в итоге драэ Мирсонай. — Этот этап — обязателен. И никто не будет ждать.
— Что ж, мужчин здесь нет.
— Немыслимо,— прошелестел кто-то из Избранниц.
— Немыслимо вернуться домой с формулировкой «изгнание за публичное обнажение»,— припечатала рыженькая.
И две девицы устремились к задним рядам, потому как ну… Тончайший шелк не скрывал практически ничего.
— Я могу сделать его непрозрачным,— шепнула я черноволосой девице,— но это убьет ткань и обратного пути уже не будет.
— Делай,— решительно проговорила Избранница. — Я Мирта, Мирта Эравил. Спасибо.
— Я Элейн Риваль,— прошептала рыженькая,— помоги мне тоже, пожалуйста.
Воины Эравилы и алхимики Ривали представляют собой весьма грозную силу. Эти семьи союзничают три последних поколения и, похоже, их дети и наследники последуют примеру отцов.
— А что случилось с почтенными дамами? — спросила Эрмина.
— Издеваются,— сквозь зубы процедила Мирта и, поправив буйные черные локоны, добавила,— будто впервые девичье тело увидали.
— Может у них зеркал нет,— хмыкнула Элейн.
— И все же,— настояла я и тут шепнула Эрмина:
— А смотри, там, на противоположной стороне, в тени колонны.
Сощурившись, я увидела полог отвлечения внимания, а за ним… Силуэты были чуть размыты, но становилось ясно — драэ полулежали в драматичных позах, а вокруг них сновали служанки. Подавали нюхательные соли, отвары и растирали виски мятным маслом.
— А ведь у драэ Мирсонай нет над ними власти,— задумчиво проронила Мирта. — Они будут сидеть там, пока им не надоест.
— А им не надоест, вон уже и виноград принесли,— буркнула Элейна.
— Тц.
Мне совершенно не улыбалось простоять в холле весь день. А нас явно никуда не отпустят. Значит…