Страница 37 из 111
Драэ Мирсонай не была удивлена. Она лишь проронила, что ждала драэ-ри Ильгертон раньше. На что Эрмина, так и не смывшая потекший макияж, честно сказала:
— Прошу простить, мне тяжело было смириться с потерей.
— Понимаю.
Был вызван придворный маг, который опечатал узелок с нефритовыми останками. И я, и драэ Мирсонай стали свидетелями.
И я готова поклясться, что на лице придворного мага на мгновение отразился искренний ужас и отвращение.
Когда мы вернулись в комнату, Эрмина задумчиво спросила:
— Как думаешь, это мог быть Его Высочество Сайард?
— Нет,— ахнула я,— он же ушел вместе с нами!
— Тоже верно,— моя не-родственница взяла с тумбочки зеркальце и, увидев свое отражение, ахнула,— и ты позволила мне выйти в таком виде?!
— Чтобы драэ Мирсонай точно знала, что ты страдаешь. Да и тянуть было нельзя — вечер уже наступил, где бы мы искали уважаемую распорядительницу отбора?
Эрмина вроде бы признала мою правоту, но все равно надулась. Так и пошла в душ, откуда через пару минут раздалось душераздирающее:
— Как же я ее ненавижу!
Вариантов кого именно так невзлюбила Эрмина было не так и много. Но вот почему — вопрос открытый.
Не-родственница вылетела из душа и… Ох, вопрос закрыт.
Лицо Эрмины было покрыто красно-фиолетовыми пятнами.
— Она подарила мне поддельную косметику. Зачем? Есть ведь недорогие и качественные краски! Что еще у меня поддельное?! А статуэтка, была ли статуэтка настоящей? Что если комиссия придет к выводу, что это просто кусок мертвого нефрита!
Эрмину колотила дрожь и я, отложив в сторону вытащенные было конспекты, подошла к ней и крепко обняла:
— Тогда это будет не твоя проблема. Слышишь? Не твоя.
— Но зачем она все это сделала?
— А зачем она хотела оставить своего сына умирать? — вопросом на вопрос ответила я. — Зачем она отсекла от рода единственного прямого наследника? Мне вообще непонятно, как ей это удалось, если честно. Драэ Магре живет в каком-то очень сильно своем мире. Мы бы в нем не выжили.
Остаток вечера я пыталась вывести с кожи Эрмины пятна. Помог только седьмой состав — лиц стало равномерно красным.
— К утру пройдет,— пообещала я.
И скрестила пальцы, потому как подлинной уверенности у меня не было…