Посмотрим

Она говорила быстро, сбивчиво, будто боялась замолчать. Спрашивала о дороге, о Сибири, о том, как они живут. Он отвечал коротко, не вдаваясь в подробности. Потом она спросила:

- А как они? Андрей и Лиза?

- Растут, - ответил Михаил. - Андрею уже семь лет. Шумный, все хватает, в мастерской у дяди Коли пропадает. Лиза - тихая, в мать. Ей пять лет, серьезная не по годам, любит держаться за мамину юбку, но уже и сама по двору бегает. Наталья шлет тебе поклон и… - он полез во внутренний карман шинели. - Вот, просила передать.

Он достал небольшой сверток - замшевый мешочек, стянутый шнурком. Варя развязала его, вытряхнула на ладонь. На ладони оказалась маленькая деревянная лошадка - грубо вырезанная, но с гривой из конского волоса, с расписными глазами.

- Андрей сам выбрал, - сказал Михаил. - У Николая в мастерской увидел, просил подарить «сестренке».

Варя сжала лошадку в кулаке, спрятала в ридикюль.

- Я подала прошение о поездке в Сибирь. Навестить вас. На полгода.

Михаил удивился, но сдержал эмоции.

- Когда ты успела?

- Еще до твоего приезда. Через бабушку, через ее знакомых. Мне сказали - ждать. Но я подожду. Я хочу их увидеть. И Наталью Александровну.

- Она будет рада, - повторил он. - Мы все будем.

- Ты не против?

- Что ты, Варенька. Конечно, нет.

Она улыбнулась - впервые светло, по-детски, сбросив институтскую броню.

- Тогда расскажи мне сейчас о них. Все. Как Андрей учился говорить, как Лиза спит, как вы живете. Все, что не влезло в письма.

Михаил оглянулся по сторонам. В коридор уже выходили другие родственники, громко поздравляли выпускниц, мешали говорить.

- Здесь не место, - сказал он. - Поедем, я расскажу. Ты только шубку надень.

Варя кивнула, сбегала в гардеробную, накинула лисью шубку - подарок бабушки, повязала теплый платок. Михаил поймал извозчика, назвал адрес кондитерской на Невском, которую помнил еще с тех времен, когда жил в Петербурге. Сели, поехали.

В кондитерской было тепло, пахло ванилью и горячим шоколадом. Они сели у окна, заказали чай и пирожные. Варя слушала, иногда переспрашивала, а Михаил рассказывал - неторопливо, с подробностями, которые не умещались в короткие письма.

Об Андрее: как он в три года залез на крышу сарая и не слезал, пока отец не пообещал взять его на рыбалку. Как выучил буквы по вывеске на тракте. Как подолгу разглядывал картинки в старом журнале, который был у Николая Бестужевя.

О Лизе: как она сначала боялась собаку, а потом сама таскала ей кости. Как просила мать «рассказать сказку про белку», и Наталья придумывала их каждый вечер. Как она сидит у окна и смотрит на дорогу - ждет «сестренку», хотя ни разу ее не видела.

Варя слушала, и в ее глазах постепенно таяла настороженность, уступая место любопытству и теплу.

- А ты? - спросила она, когда Михаил замолчал. - Как ты?

- А я? - он усмехнулся. - Жив. Работаю. Радуюсь, когда приходят ваши письма.

Она положила руку на его ладонь.

- Я хочу их увидеть. И Наталью Александровну.

- Мы будем рады, - тихо сказал он. - Все будем.

Она улыбнулась - светло, по-взрослому, и в этой улыбке уже не было той детской горечи, что читалась в ее первых письмах.

Чай остыл. Пирожные съедены. За окном темнело, зажигались фонари. Пора было возвращаться.

Через три дня Михаил уезжал. У Московской заставы, у грязной кибитки, стояли они втроем: Варя, Екатерина Ивановна с палкой и он. Ветер был холодный, сырой, но с запахом весны.

- Пиши, - сказала Варя. - Часто.

- Буду писать.

- И береги себя. И их.

- Обещаю.

Екатерина Ивановна перекрестила зятя, ничего не сказала - только вздохнула и отвернулась, пряча слезы.

Варя обняла отца - крепко, по-взрослому.

- Я приеду, - сказала она. - Как только разрешат.

- Мы будем ждать.

Она поцеловала его в щеку, отступила. Михаил забрался в кибитку, кучер тронул вожжи.

Он смотрел в окно, пока фигуры дочери и тещи не растаяли в сером утреннем тумане. Потом откинулся на сиденье, закрыл глаза.

Впереди была долгая дорога в Сибирь, к Наталье, к Андрею, к маленькой Лизе.

А позади - дочь, которая выросла, не разлюбила и не боялась ехать вслед за ним.

Варя Оболенская осталась в Петербурге. Жила с бабушкой Голицыной, готовилась к экзаменам для получения звания домашней наставницы, ждала писем из Сибири.

В 1843 году она приехала в Селенгинск - впервые увидела брата, сестру, Наталью.