Посмотрим

Глава 11. 14 декабря. В поисках братьев

Санкт-Петербург, Васильевский остров - Сенатская площадь - Зимний дворец. 14 декабря 1825 года.

Наталья Александровна Бестужева не спала всю ночь.

Она лежала в своей маленькой комнате на втором этаже, слушала, как ветер бьет в промерзшие стекла, и думала о братьях. Они вернулись под утро - Николай, Александр, Михаил, Павел. Говорили шепотом на лестнице, потом разошлись по комнатам. Она слышала, как скрипнула дверь в спальне Николая, как кто-то уронил сапог. И тишина.

«Завтра», - подумала она. - «Завтра что-то будет».

Утром, когда за окном начало сереть, она встала, накинула платье, спустилась вниз. В гостиной было пусто. Свечи догорели, оплывший воск застыл на подсвечниках белыми каплями. На столе остались неубранные чашки - братья пили чай перед уходом. Наталья потрогала одну - холодная.

- Елена! - позвала она.

Из кухни вышла старшая сестра, бледная, с красными глазами.

- Ушли, - сказала Елена. - Все. Еще затемно. Николай сказал: «Если не вернемся к обеду, не ждите». Я спросила - куда? Он не ответил.

У Натальи похолодело внутри.

- Матушка знает?

- Нет. Она еще спит. Я сказала няньке не будить.

Наталья кивнула. Подошла к окну. За стеклом - серое небо, снег, редкие прохожие. Васильевский остров казался вымершим - ни извозчиков, ни лавочников, только дворник метет тротуар, да баба с корзиной прошла, закутавшись в платок.

«Что-то будет, - поняла она. - Сегодня - все».

Она не стала ждать.

Накинула теплую шубу - старую, материнскую, на заячьем меху, - повязала платок, сунула в карман несколько рублей на извозчика. В прихожей столкнулась с Еленой.

- Ты куда?

- За ними.

- Наталья, нельзя! Там стрелять будут!

- Затем и иду, чтобы быть рядом.

Елена схватила ее за руку.

- Николай велел сидеть дома!

- Николай не мой командир, - ответила Наталья, высвобождая руку. - И потом… если с ними что-то случится, я должна знать. Должна видеть.

Она вышла на крыльцо. Мороз ударил в лицо - градусов двадцать, не меньше. Снег скрипел под ногами. На углу Седьмой линии она поймала извозчика - молодого парня в рваном армяке, лошадь худая, в санях солома.

- На Сенатскую площадь, - сказала Наталья. - Живо.

- Барыня, туда нельзя, - парень замотал головой. - Там войска. Стреляют.

- Я заплачу вдвое.

Он покосился на нее, на ее старенькую шубу, на бледное лицо с горящими глазами. Вздохнул, тронул вожжи.

- Садитесь. Только до угла. Дальше - сами.

Сани летели по набережной Невы. Ветер свистел в ушах, снег бил в лицо. Наталья сжимала край саней, смотрела вперед. Где-то там, за Адмиралтейством, была площадь. Где-то там были ее братья.

Извозчик остановил лошадь у Гороховой улицы - дальше не пускали. Впереди чернела толпа: солдаты, штатские, бабы с узлами, мальчишки на заборах. Крики, гул, звон оружия.

- Дальше нельзя, барышня, - сказал парень. - Велено не везти.

Наталья сунула ему рубль - целое состояние, она отдала почти все деньги, что были с собой. Парень козырнул, развернул лошадь и уехал.

Она пошла пешком.

Толпа густела с каждым шагом. Мужики в тулупах, купцы в сюртуках на меху, офицеры в шинелях, дамы в капорах - все смешалось в одном потоке. Кто-то бежал вперед, кто-то назад. Раздавались крики: «Константина хотим!», «Николая не надо!», «Ура!».

Наталья пробиралась локтями, не обращая внимания на толчки и ругань. Она видела впереди шеренги солдат - серые шинели, черные кивера. Над ними развевались знамена.

«Где братья? - думала она. - Где Николай? Где Александр?»

Она попыталась пройти дальше, но путь преградили солдаты - не мятежники, правительственные. Офицер с красным лицом, в медвежьей шапке, загородил дорогу.

- Нельзя, сударыня. Приказано никого не пускать.

- Мне нужно к брату! - крикнула она. - Он там! Я должна его найти!

- Нельзя, - повторил офицер. - Идите домой, пока живы.

Она попыталась обойти его, но он схватил ее за руку - грубо, больно.

- Я сказал - нельзя!

Наталья вырвалась. В глазах потемнело от злости и отчаяния. Но она понимала - не пройти. Солдаты стояли стеной, ружья наперевес.

Она отступила в толпу. И тут раздались выстрелы.

Первый залп она не поняла - показалось, гром. Но второй - второй был ближе, громче, страшнее. Крики, стоны, топот бегущих ног. Толпа дрогнула и хлынула назад.

Наталью сбило с ног. Кто-то наступил ей на подол, кто-то ударил локтем в плечо. Она упала на колени, вскочила, побежала. Сама не зная куда.

За спиной снова грохнуло - картечь.

Она не оборачивалась. Бежала, пока не кончилось дыхание. Остановилась у какого-то забора, прижалась спиной к холодным доскам. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди.

«Боже мой, - подумала она. - Боже мой, что они делают? Где братья?»

Она хотела вернуться. Но ноги не слушались. Вместо этого она побрела в другую сторону - к дому.

Дом Бестужевых встретил ее тишиной. Елена сидела в гостиной, бледная, сжав руки на коленях. Увидев Наталью, вскочила.

- Ну? Что?

- Не знаю, - Наталья скинула шубу, упала в кресло. - Не пустили. Стреляют. Я слышала выстрелы.

Елена перекрестилась.

- Господи, спаси и сохрани. А где матушка?

- В своей комнате, - Елена кивнула на дверь. - Не выходила. Спрашивала про братьев, я сказала - на службе.

Наталья закрыла глаза. В ушах все еще звучали выстрелы - сухие, жуткие, нечеловеческие.

- Я должна что-то сделать, - сказала она. - Не могу сидеть.

- Что ты сделаешь? - Елена горько усмехнулась. - Пойдешь к царю?

«К царю», - подумала Наталья. - «А почему бы и нет?»

Она вскочила, схватила шубу.

- Ты куда?!

- В Зимний дворец. Буду просить, чтобы мне сказали, где братья. Живы они или…

Она не договорила. Выбежала на крыльцо, не дожидаясь ответа.

Извозчиков на Васильевском почти не было - все разбежались после стрельбы. Наталья шла пешком, проваливаясь в сугробы, обдирая руки о заборы. Мороз пробирал до костей, но она не чувствовала холода - только горела изнутри.

У Зимнего дворца стояло войско. Солдаты в шинелях, офицеры с саблями наголо, пушки, направленные в сторону площади. Часовые у ворот смотрели волками.

Наталья подошла к одному из них - молодому, с обмороженными щеками.

- Мне нужно к императору. Срочно.

Часовой усмехнулся.

- Всем нужно, сударыня. Не велено.

- Я - сестра арестованного. Николай Бестужев. Он был на площади, я должна узнать…

- Я сказал - не велено, - перебил часовой. - Уходите, пока не увели.