Посмотрим

- Не обещайте.

- Обещаю.

Он отстранился, взял ее лицо в ладони. Посмотрел в глаза.

Потом поцеловал - в лоб. Легко, почти невесомо. Потом в щеку. Потом в другую.

Потом в губы.

Первый поцелуй.

Он был коротким, осторожным - как будто он боялся ее сломать. Она не ответила, но и не оттолкнула. Стояла с закрытыми глазами, с мокрыми щеками, с дрожащими губами.

- Наталья Александровна, - прошептал он.

Она открыла глаза.

- Не надо, - сказала она. Голос сел, сорвался. - Не надо, князь. Я боюсь… я боюсь, что не смогу остановиться.

Он замер.

Она смотрела на него - умоляюще, испуганно, любяще.

- Пожалуйста, - сказала она. - Не сейчас. Не здесь.

Он отстранился. Шаг назад. Еще шаг.

- Хорошо, - сказал он. - Как скажете.

Она выдохнула - облегченно и горестно одновременно.

- Спасибо, - прошептала она. - Вы не представляете, как это трудно - сказать «нет».

- Представляю, - ответил он. - Потому что мне не легче.

Он уехал в первом часу ночи. Экипаж ждал у калитки, кучер спал на козлах, закутавшись в тулуп. Михаил разбудил его, велел ехать.

Всю дорогу он смотрел в окно на падающий снег и думал о ее губах. О том, как они дрожали. О том, как пахли - медом и яблоками.

«Я люблю ее, - сказал он себе. - Боже мой, я люблю ее».

И это было страшнее любого доноса, любой ссылки, любой каторги.

Потому что любовь к сестре неблагонадежных - это путь в никуда. И он знал это.

Но ничего не мог с собой поделать.

Наталья стояла у окна, пока экипаж не скрылся за углом.

На губах еще горел его поцелуй. Она прижала пальцы к губам, закрыла глаза.

- Таша, - раздался голос Николая. - Ты не спишь?

- Сейчас, - ответила она. - Иди, я сама запру.

Николай ушел. Она подошла к двери, повернула ключ. Вернулась в гостиную, задула свечи. Осталась только лампадка перед иконой.

Она села на стул у рояля, провела пальцами по клавишам - от низких к высоким, не нажимая. Просто касаясь.

«Я люблю его, - подумала она. - И это погубит нас обоих».

Лампадка теплилась. Снег падал за окном.

Она не плакала больше. Просто сидела и смотрела на огонь.

«Посмотрим», - сказала она тихо.

Но в этот раз слово прозвучало не как вопрос, а как обещание.