Страница 41 из 58
Я снова сделала попытку уйти, но Эдик схватил меня за руку и с силой прижал к себе.
– Отпусти! – прохрипела я.
– Неет, – лицо Эдика расплылось в довольной улыбке.
Хрясь! Чей-то огромный и тяжелый кулак стер с лица его улыбку. Хрясь! И из носа Эдика («Римский профиль», как горделиво называет его Зинаида Ивановна) хлынула густая темно-красная кровь. Я в ужасе повернулась к обидчику. Боже мой, да это же Прокофьев!
Даня стоял, тяжело дыша и потирая ушибленный кулак. Глаза его горели праведным гневом, светлые волосы топорщились на затылке. Эдик, зажав нос ладонью, пытался остановить кровь.
– Вот молодец, Даня, – подбежал к нам запыхавшийся Ромашкин, – За это сегодня беседа отменяется. Иди домой, завтра поговорим.
Недовольный, Данила медленно развернулся и, погрозив Эдику кулаком, покинул школьный двор. Ромашкин, усмехаясь, взглянул на Эдика.
– Еще раз распустишь руки – будешь иметь дело уже со мной. Позвольте, Анна Александровна, я Вас провожу.
20:00
Ромашкин проводил меня до самого подъезда, периодически оглядываясь по сторонам. Но Эдик, болезненно реагирующий на кровь, предпочел отправиться домой, а не выслеживать коварную супругу.
Долго сидели на лавочке у дома и разговаривали.
– А хорошо, что Даня оказался рядом, – сказала я, – Эдик страшен в гневе.
– А что же его так разозлило? – поинтересовался Ромашкин.
– Я хочу подать на развод, – сообщила я и рассказала все лейтенанту без утайки.
– Ну и правильно сделали! – глаза Ромашкина светились необычайной мягкостью и теплотой, – Я сразу понял, что он для Вас не пара. Вам нужен другой мужчина.
«Такой как я», – прочитала я в его взгляде. И смущенно отвела глаза.