Страница 4 из 20
— Не задергивайте… занавесь. Больше, — первое, что сказала Рина, осушив чашку в два глотка и запросив ещё.
— Доктор велели вам покой и темноту, Марья Николавна, — сообщила тетка. — Сказали, неривическая горячка. От испуга. Да какой испуг, у нас тихо все…
"У вас — да".
— Не задергивайте, — повторила она. — Пить… побольше. Окна откройте.
Спохватилась, что в екатерининское время к прислуге вряд ли обращались на "вы", но их было двое. Обе женщины послушно раздернули бархатные занавески, но сами окна открывать не стали, тетка не дала. Авдотья, да.
— Не велено, Марья Николавна, простите, — сказала она. — Выстудим вас.
Какое выстудим, август…
— Дышать… тяжело. Откройте…
После нескольких повторений сошлись на одной приоткрытой створке, и Авдотья закутала ее сама в толстое одеяло. Сил больше ни на что не было.
Отупение прошло где-то через нестерпимо унылые полдня: Рина наконец поняла, что за хрень ей дали, и прикинула, что дозировка опия была слишком велика для теперешней хлипкой нее. Жар опять вернулся, но не такой сильный и не такой мозговыносящий: просто постоянно хотелось спать, а стоило открыть глаза, комната начинала медленно ехать влево. Если бы не беспрестанное чувство, что перина колется и чешется все тело, было бы даже сносно.
На ночь ей снова принесли "стакан настоечки". Ринка выпила один глоток, отодвинула остальное и вскоре отрубилась с чувством, что пора эту тягомотину заканчивать и что-то делать. Болезнь ей сыграет немного на руку, можно будет сослаться на провалы в памяти. Хотя, если вспомнить Тома Сойера и "четыре недели на спине", болезнь на три дня по прежним меркам совершенно ни о чем. Вот только четыре недели на спине она точно не выдержит, спятит, и придется работать с тем, что есть.
___
* Ася Михеева, роман "Серебро"