Страница 28 из 56
Гончая внезапно вскочила. Ее костлявое тело выгнулось дугой. Она оскалила пасть, в которой не было зубов в обычном понимании, только бесконечный ряд пульсирующих, острых как иглы шипов из сгущенной темной энергии. Тварь издала яростный, вибрирующий рык и бросилась вперед. Но она не атаковала магистров. Она совершила гигантский прыжок и приземлилась прямо перед Лириэль, закрыв ее своим телом и встав в защитную стойку. Ищейка бездны защищала собственность своего господина от тех, кого считала жалкими насекомыми.
В зале мгновенно вспыхнул хаос. Адепты, охваченные паникой, бросились к выходам, сбивая друг друга с ног и опрокидывая тяжелые дубовые столы. Заклинания света, огня и воздуха вспыхивали повсюду, как бенгальские огни, но они казались жалкими и тусклыми на фоне надвигающегося урагана. Магия в академии начала давать сбои. Стихии отказывались подчиняться своим мастерам, словно сами законы физики были отравлены присутствием иного измерения.
Лириэль стояла в самом эпицентре этого безумия, чувствуя, как ее собственная сила, которую она так долго, так мучительно прятала и подавляла, теперь рвется наружу, радостно отвечая на зов гончей. Ее волосы разметались по плечам, глаза начали светиться ровным, жутким фиолетовым светом, а на бледной коже шеи и рук проступили древние руны контракта, сияющие багровым, как раскаленное железо.
— Лириэль, нет! Остановись! — Валериус попытался пробиться к ней сквозь обезумевшую толпу, его рука была протянута к ней в последнем, отчаянном жесте, но Вивиан с искаженным от ненависти лицом вцепилась в его локоть, удерживая на месте.
— Не подходи к ней! Ты что, не видишь?! Она уже не человек! Она одна из них! Она всегда была чудовищем! — кричала Вивиан, и в ее голосе триумф пополам смешивался с животным, первобытным страхом.
Гончая сделала резкий выпад в сторону ближайшего инквизитора, который попытался замахнуться мечом. Одним молниеносным движением лапы она рассекла его тяжелый доспех вместе с грудной клеткой, словно они были сделаны из пергамента. Мужчина отлетел к стене, захлебываясь криком, который тут же оборвался.
— ХВАТИТ! — закричала Лириэль.
Этот крик не был просто звуком связок. Это был мощнейший выброс чистой, нефильтрованной энергии бездны, усиленной ее болью. Видимая глазу фиолетовая волна пронеслась по залу, гася все магические светильники и сбивая людей с ног, как сухие колосья. Гончая мгновенно затихла, припала к полу у ног Лириэль и издала тихий, почти преданный звук, демонстрируя абсолютную покорность.
Наступила тишина. Тяжелая, ватная, прерывистая тишина, в которой слышны были только стоны раненых и тяжелое дыхание выживших. Лириэль стояла одна посреди огромного пространства. Вокруг нее образовался круг диаметром в десять метров, который никто не решался переступить. Даже магистры застыли, глядя на нее с выражением, в котором смешались ужас, ненависть и невольное, суеверное благоговение. Они наконец увидели ее истинную суть, и эта истина была слишком масштабной для их понимания.
— Вы так сильно хотели знать, кто я? — Лириэль обвела взглядом зал. Ее голос теперь звучал иначе, в нем слышалось эхо тысячи голосов бездны. — Я та, чья душа своей болью купила вам еще несколько дней этой жалкой, притворной жизни. Но время вышло. Гончие здесь не для того, чтобы убивать вас прямо сейчас. Пока нет. Они здесь для того, чтобы вы привыкли к запаху своей собственной смерти, который уже пропитал эти стены.
Она медленно развернулась и пошла к выходу. Гончая бесшумно, словно тень, последовала за ней, ее когти цокали по мрамору, высекая искры из самой реальности. Никто не посмел ее остановить. Даже самые фанатичные инквизиторы расступались, вжимаясь в стены и закрывая лица руками.
Выйдя из трапезной, Лириэль оказалась в коридоре, который больше не принадлежал академии. Стены были покрыты пульсирующими черными венами, похожими на корни гигантского растения, а из щелей между камнями сочился густой, холодный туман, пахнущий тленом. Академия на глазах превращался в преддверие ада, в прихожую черного дворца Валлакса.
Она вышла во внутренний двор. Кровавый дождь теперь шел вперемешку с крупными хлопьями серого пепла, который не таял. На крышах, на острых шпилях, на ветвях древних дубов, которые помнили основателей, сидели сотни, тысячи черных гончих. Их фиолетовые глаза горели в наступающих сумерках, как ядовитые угли. Они ждали. Они ждали только одного слова от своего господина.
Лириэль прислонилась спиной к холодной, вибрирующей стене. Она чувствовала, как ее силы стремительно тают. Удержание такого количества демонической энергии под контролем требовало колоссального напряжения, а контракт выпивал ее жизненную силу без остатка, готовя тело к трансформации.
— Скоро.. - прошептал ветер, принесший запах раскаленной серы. — Скоро, моя прекрасная невеста. Маски падут окончательно, и ты увидишь истинное лицо этого мира, который так легко тебя предал.
Она закрыла глаза, пытаясь нащупать в своей памяти хоть каплю того света, который когда-то видела в глазах Валериуса. Но находила лишь холодную, расчетливую ярость Адриана и властный, неоспоримый зов Валлакса. Знамения бездны теперь были повсюду. Птицы замертво падали с неба прямо на лету, вода в фонтанах превращалась в вязкий деготь, а само время начало вести себя безумно. Минуты растягивались в мучительные часы, а часы пролетали как короткие вспышки боли.
Лириэль понимала, что это была не просто осада. Это была глобальная трансформация. Валлакс перекраивал саму реальность этого мира под свои нужды, превращая академию в свой плацдарм в мире людей. И она, Лириэль, была единственным центром, вокруг которого вращался этот жуткий вихрь.
Вдалеке, на главной башне, зазвучал колокол, но это не был привычный призыв к обеду или лекциям. Это был набат гнева, возвещающий о введении военного положения. Но Лириэль знала, что никакая армия магов, никакие освященные клинки не остановят то, что уже просочилось в саму почву, на которой они стоят.
Она посмотрела на гончую, сидевшую у ее ног. Существо ткнулось своей холодной, маслянистой мордой в ее ладонь, и Лириэль почувствовала странное родство с этой тварью.
— Иди к нему, — прошептала она, и гончая замерла. — Передай своему господину, что я жду. Но пусть он знает, что я не приду к нему на коленях, как рабыня. Если я должна стать частью бездны, я сама взойду на ее трон.