Песок и доски

Положив бананы на землю, я решил дойти до источника налегке: мало ли кто там обитает. Источник пресной воды должен быть опасным местом, ведь все животные в округе ходят туда на водопой.

Пробираясь по зарослям, я с каждым шагом слышал шум воды всё отчётливее. Не сказал бы, что у меня раньше был особо острый слух, возможно, стрессовая ситуация заставляет организм задействовать все резервы, или это последствия адаптации. Ведь раньше я бы так быстро не отошёл от истощения, а тут съел шесть кокосов, поспал четыре часа и как огурчик побежал в джунгли. Какие-то изменения в организме точно произошли, нужно с этим разобраться, но сначала источник воды, он уже совсем рядом.

Раздвинув плотно свисающие лианы с какими-то фиолетовыми цветами, я увидел то, что искал. Водопад. Не тот огромный водопад, который показывают в фильмах, с вершины которого главный герой прыгает без страха, скрываясь от погони, а небольшой, высотой в мой рост, который падал в маленькое озеро, а оттуда уходил куда-то под землю. При желании это озерцо можно было перешагнуть, но это всё ещё источник воды.

Но стоило мне ступить на поляну, как шум, который окружал меня, стих — да так резко, что мне стало некомфортно здесь находиться. Будто райский уголок, каким казалось это место, скинул свою маску и обнажил клыки. Я не понимал, откуда пришло чувство опасности, но автоматически пригнулся и не прогадал: что-то пролетело там, где должна была быть моя голова. Звук был такой, будто кто-то с силой хлестнул мокрой верёвкой в сантиметре от моего уха.

Сердце рухнуло куда-то в пятки.

Я упал на одно колено и развернулся на месте, пытаясь разглядеть, что это было. Никого. Только дрожащие листья и цветы, потревоженные чьим-то резким движением. Всё стихло. Тишина стала вязкой, такой, от которой звенит в ушах и волосы на руках встают дыбом. Я медленно выпрямился, не сводя глаз с зарослей на той стороне озерца.

И тут тишина лопнула.

Раздался крик. Я всегда думал, что выражение «кровь стынет в жилах» — это просто красивые слова, а вот и нет, этот крик был как раз таким: настолько истошным, что меня пробрало до костей. В нём я как будто услышал обрывки фраз, искажённых яростью, но не мог разобрать ни одного слова. И несмотря на то что это было похоже на речь, кричавший не был человеком, но и зверем он быть не мог. Зато настрой я понял прекрасно — ярость и угроза.

А потом в меня полетели камни. Первый ударил в ствол пальмы рядом с моим плечом, да с такой силой, что кора брызнула в стороны. Второй просвистел у виска. Третий попал в землю у моих ног, подняв фонтанчик грязи. Я попятился, прикрывая голову руками, и наконец увидел того, кто меня атаковал.

В листве я не мог разглядеть деталей, но глаза, горящие красным, были прикованы ко мне. В них клокотала ненависть, и вся она была сконцентрирована на мне.

— Арррр! Держите его! Это наша добыча!

Слова ударили по ушам похлеще крика. Значит, тварь умеет говорить — или кричал кто-то другой. Я не успел додумать: в меня полетел следующий камень, и полетел прицельно. Если бы я не дёрнулся в сторону, он раскроил бы мне висок. Надо было уходить.

Тварь сорвалась с ветки и рухнула куда-то за деревья у подножия водопада. На секунду всё стихло. Я замер, тяжело дыша, вглядываясь в зелень.

В кустах что-то хрустнуло. Громко. Отчётливо. Так ломается сухая ветка под тяжёлым ботинком. А потом оно появилось.

Скелет. Это точно был он, тут даже я не перепутаю. Он шёл на меня плавно, будто плыл. Кости, обтянутые истлевшими лохмотьями, с нашивками, которые ещё можно было разглядеть даже сейчас. Нижняя челюсть отвалилась и болталась на остатках сухожилий, создавая жуткое подобие ухмылки. Грудная клетка была проломлена — не от времени, а от удара, слишком ровного для случайности. А на голове у него, размахивая крыльями, сидела эта тварь.

Я развернулся и побежал. Сзади неслось:

— На абордаж! Не уйдёшь! Твои кости останутся здесь! А мясо можешь оставить себе! Ах-ха-ха-ха!

Ветки били по лицу, лианы цеплялись за плечи. Я даже не помню, как на бегу схватил бананы. Бежал я, надо сказать, совершенно бестолково — не разбирая дороги, не выбирая направления, просто прочь, и сообразил, что делаю, только когда джунгли расступились и я вывалился на песок.

На свой пляж. К своему костру, к своей лежанке и своему запасу кокосов.

Я стоял, упёршись руками в колени, и медленно осознавал, что только что сделал. Я не увёл его в сторону. Я не запутал следы. Я привёл того, кто кричал «это наша добыча», прямиком к тому месту, где сплю. И если у него хватает ума приносить хозяину подношения и бросать камни прицельно, то ума дойти по моим следам ему хватит тем более.

Я обернулся к стене зелени. Никого. Только листья покачивались там, где я из них вылетел, да и то, скорее всего, от ветра.

Из целой связки бананов осталось штук десять, остальные пропали где-то в джунглях. Ладонь под листом разошлась и текла, а сам лист я где-то потерял. После такого марш-броска ноги опять меня плохо слушались, так что я еле доковылял до лагеря, скинул добычу на лежанку и упал на неё же. Хорошо, что я заранее почистил кокос: вскрыв его, я напился и палкой разворошил угли догоревшего костра.

Бананы оказались в разы вкуснее магазинных, может, из-за того, что я добыл их своими силами, можно сказать, вытащил из джунглей с боем. Правда, вкус этот здорово портила мысль о том, что теперь мне придётся спать, поглядывая на джунгли.

Хорошо, что вместе с гроздью бананов я срезал и один банановый лист. Из него я сделал новую повязку, промыв её предварительно морской водой, и перетянул ладонь. Я, конечно, не врач, но лучше хоть как-то обработать рану, чем оставить её как есть. Было бы куда лучше промыть её пресной водой, но её у меня всё ещё нет, а теперь, после сегодняшнего, шансы её добыть сильно упали. Кто охраняет тот водопад, осталось для меня загадкой — кроме криков и обрывков фраз, я больше ничего не слышал и уж тем более не видел. Страх тогда накрыл меня с головой.

Посидев и отдохнув, я решил ещё пройтись по пляжу, но в другую сторону, подальше от джунглей. Прошёл метров сто, ничего нового не увидел и собирался уже поворачивать обратно, но тут на глаза мне попались обломки старой лодки или шлюпа — уже и не поймёшь. Решил, что надо их исследовать, может, найдётся что-то полезное.

Но стоило мне к ним подойти, как перед глазами опять всплыло уже ставшее ненавистным системное окно.

— Да чёрт бы тебя побрал! Что ещё тебе от меня надо? — от всей души крикнул я. — А вот не буду читать от тебя сообщения, и что ты мне сделаешь? А?