Песок и доски

Глава 2 Журнал заданий

Значок со свитком больше не появился, сколько я ни всматривался в тот угол, где он мигнул. Система тоже молчала.

А дома с трубами никуда не делись — просто отсюда, от костра, их было не видно, и я честно старался про них не думать. Получалось скверно.

— Ну ничего, — сказал я в темноту, просто чтобы она была не такой пустой. — Буду разбираться сам. Для начала еда и сон.

Я доел последний кокос, подкинул в костёр веток, чтобы хватило хотя бы на какое-то время, и лёг.

Но сон не шёл. День был тяжёлый — или, наверное, полдня, сложно ориентироваться по солнцу. Я очнулся, когда солнце стояло в зените, потом несколько раз отключался, и вот закат. Предположим, что закат где-то в шесть вечера, а очнулся я в районе двенадцати; получается, все мои манипуляции с кокосами и обустройство «лагеря» заняли у меня часов пять или шесть. Но да ладно, это неважно. Уснуть я не мог не из-за этого. Как же тяжело уснуть без шума мегаполиса и под шум моря: так много непривычных звуков, кричали какие-то птицы, шуршало зверьё в траве.

А ещё ныла ладонь. Она ныла ровно, настырно, в такт сердцу, и каждый раз, когда я почти проваливался, эта пульсация меня выдёргивала обратно. Я лежал и думал про кота, который сейчас, скорее всего, сидит на подоконнике и смотрит на дверь, и вот от этих мыслей уснуть было уже совсем невозможно. Но в конце концов я всё-таки провалился в дрёму.

Меня разбудило шуршание лап по песку. Проснувшись, я сначала даже не понял, откуда идёт этот звук, но потом краем глаза заметил какое-то движение на границе света. Вытащив одну из горящих палок, я посветил в ту сторону и увидел их. По краю освещённого круга, там, где свет встречался с тьмой, ползли сколопендры. Толстые, толщиной с палец, они извивались на песке, привлечённые теплом. Одна, самая крупная, подползла слишком близко, и я инстинктивно ударил её горящей палкой — многоножка разделилась на две части, каждая из которых продолжала извиваться сама по себе. Меня передёрнуло. Они боялись огня, так что пришлось прибить ещё парочку, чтобы отпугнуть этих любопытных тварей. После того как они отступили, я сел на лежанку, пытаясь унять дрожь в руках, и, кое-как успокоившись, снова провалился в дрёму.

Сон был чутким: я постоянно просыпался, а к концу ночи окончательно пришёл в себя от холода. Костёр почти погас, и мне пришлось бегать и собирать хворост. Когда я вернулся в лагерь с охапкой веток, огонь уже едва тлел, так что я быстро и аккуратно накидал всё, что собрал, чтобы он окончательно не погас. И замер с веткой в руке, осознав тот факт, что я только что трусцой бегал за хворостом. И тут я увидел иконку, почти незаметную. Когда я сфокусировался на ней, всплыла надпись:

Пассивный эффект: Ускоренная регенерация (осталось: %№; ч.)

Похоже, организму хватило даже такого сна, чтобы восстановиться до приемлемого состояния. Я тут же размотал пальмовый лист на левой ладони — и вот тут меня ждало разочарование. Все мелкие царапины и порезы, которые я нахватал вчера, затянулись так, будто их и не было, а рана от краба выглядела ровно так же, как вчера вечером: вырванный лоскут, запёкшаяся корка, розовые края. Только опухла сильнее. Я сжал кулак — ладонь сжалась примерно наполовину и дальше упёрлась во что-то, что тянуло и не пускало.

Ну прекрасно. Значит, регенерация чинит то, что и так зажило бы само, а то, ради чего она нужна, ей не по зубам. Или, что вероятнее, я просто чего-то о ней не знаю. В любом случае вывод простой: рассчитывать на неё нельзя, а руку надо беречь.

Предрассветные сумерки уже отступали, и восход начинал подсвечивать джунгли, которые росли чуть поодаль от пальм. Надо сделать вылазку и посмотреть, что есть в округе. Завязав верёвку на манер пояса, я заткнул за неё топор и пошёл в джунгли — на север идти я пока не собирался, потому что туда, к дымам и трубам, меня, возможно, кто-то вёз в трюме, а джунгли хотя бы честно не притворялись безопасными.

И всё-таки они пугали. Как будто стоишь перед стеной, которая в любой момент может раскрыться и поглотить тебя, как гигантская пасть. Но делать нечего, сидеть на пляже вечно не получится. Я не скажу, что меня толкал вперёд какой-то дух приключений, — скорее уж я просто не придумал, чем ещё себя занять, кроме как идти и смотреть, а сидеть и думать про квартиру на девятом этаже было гораздо хуже. Оказалось, что работа — это отличный способ ни о чём не думать, и это, пожалуй, единственное, чему меня научила прошлая жизнь.

Собравшись с силами, я прошёл сквозь эту стену, или, точнее, продрался, раздвигая её руками и ногами, причём левой старался ничего не хватать. А стена сопротивлялась, царапала и цеплялась за всё. Мои штаны, которые и так были в плачевном состоянии, превратились в рваные шорты, но я прорвался и оглох. Как же я ошибался, когда думал, что на пляже шумно.

Стена деревьев, лиан и высокой тропической травы, видимо, служила своеобразным глушителем. Какая же какофония звуков обрушилась на меня! Крики животных сливались в единый оглушительный гул, который бил по ушам, как заправский отбойный молоток в моём прежнем мире. Я даже на секунду потерялся в пространстве. Очнулся от того, что стою на коленях, опираясь здоровой рукой о рыхлую почву, а по моей ладони ползает муравей размером с мой палец — ну, во всяком случае, я решил, что это муравей, внешне, если не брать в расчёт размеры, он был очень похож.

Как же хорошо, что кроме штанов на мне были ещё сапоги, не бог весть какие, но всё-таки ноги они закрывали. Как-то я не подумал о том, что могу встретить что-то опасное или ядовитое в джунглях, но в целом мне как городскому жителю простительно не задумываться о таких вещах. В следующий раз надо быть осторожнее, а то это может закончиться плачевно: не думаю, что здесь развита медицина, как в моём мире, а с учётом того, что с моей ладонью, это была не праздная мысль. Так что дальше я передвигался особенно осторожно, глядя под ноги и раздвигая заросли веткой, что нашёл на земле.

Первой моей находкой, не считая муравья, который нашёл меня сам, были бананы — ну, во всяком случае, выглядели они именно так, как выглядят бананы в магазине, за исключением количества: это была огромная гроздь, размером едва ли не с меня. Я срубил её, чтобы отнести в лагерь. Глубже заходить не стал, решил остановиться на этой находке. Взвалив гроздь бананов на плечо, поволок её обратно, и на обратном пути, уже привыкнув к какофонии звуков природы, уловил новый звук, который не слышал до этого, — журчание воды.