Страница 26 из 77
Мне понадобилось ещё десять минут хождения по лавке, чтобы хоть как-то успокоиться, не забывая, правда, всё рассматривать. Не скажу, что что-то сильно привлекло моё внимание, — да, фигурки были красивые, некоторые были похожи на то, что я видел в своём мире, но ничего такого, что было бы «Вау!». Но тут на глаза мне попалась трость, от которой я просто не мог отвести глаз. Она была из чёрного дерева, украшенного резьбой из рун, — на секунду мне показалось, что по ним пробежала искра. Окована была латунью с выгравированным черепом на конце. А навершие было из фиолетового камня, и вот тут мне точно не показалось — внутри камня клубился туман. Какое это было завораживающее зрелище! Я будто попал под гипноз.
— Почему «будто»? Это и есть гипноз, юноша, — раздался у меня над ухом скрипучий голос, я аж подпрыгнул от неожиданности и разорвал дистанцию — даже не знал, что у меня такая реакция. Билли стоял почти вплотную ко мне. Но как? Я ведь не слышал, как он подошёл.
— У тебя неплохие рефлексы, юноша. Но, конечно, тебе ещё расти и расти — если бы я хотел тебя убить, ты бы даже не почувствовал, как умер бы, — улыбнулся он своей безумной улыбкой, которая тут же сменилась каким-то ностальгическим выражением на лице. — Но я не удивлён, что тебе понравилась эта вещь. Она одна из немногих, что осталась у меня от старых времён. Эта трость принадлежала Франсуа Макандалю. Не думаю, правда, что это имя тебе о чём-то говорит. Макандаль делал такие не для красоты — это оружие. И в умелых руках очень грозное, в своё время эта трость поглотила тысячи душ. Сейчас она спит. Однако даже так я тебе точно могу сказать, что тебе рановато баловаться с такими игрушками — да даже смотреть опасно. И вообще, может, всё же сядем пить чай и ты наконец представишься? — дядя Билли развернулся и пошёл к своему креслу разливать чай.
Да что я, и правда сам не свой, где мои манеры? Успокоившись и бросив последний взгляд на трость, я выдохнул, ища силы, чтобы представиться.
— Меня зовут Константин. И мне сказали, что вы ищете плотника, — на этих словах дядя Билли замер, так и не донеся чайник до чашки. Он очень медленно поставил чайник и обернулся ко мне, улыбаясь. Через секунду он смотрел на меня уже без безумной улыбки, в его серых глазах я заметил самый настоящий интерес, живой, цепкий, почти голодный.
— Плотник, значит… — протянул он, и от его голоса у меня по спине пробежали мурашки.