Страница 99 из 469
Несмотря на снегопад, луна над облаками давала достаточное освещение, чтобы рассмотреть того, кто выдернул меня из саней. Это была хрупкая девушка, которую я, к своему ужасу, тут же узнал. Стрига Ольга, во всей красе и без ошейника, что очень, очень нехорошо.
Псевдоплоть изменила образ девушки не так уж радикально — похоже, она любила и свое тело, и лицо. Гибкие щупальца колыхались за ее спиной как своеобразные крылья. В отличие от щупалец профессора здесь каждое заканчивалось острым когтем. Имелись когти и на руках стриги. В остальном ее тело осталось обычным — это было хорошо видно благодаря тонюсенькой рубахе, которую она уже успела испачкать чем-то красным. Кроме рубахи нак ней ничего не было. И это в такой мороз! Мне даже в дорогущем пальто с бобровым мехом было холодновато.
— Ну, здравствуй, мальчик, мы очень рады тебя видеть, — зашипела стрига, и амулет у меня на груди завибрировал.
Интересно, она во множественном числе называет себя вместе со своими тараканами? Или две личности в одной черепушке сумели договориться? Уж не с помощью ли профессора?
— А уж я-то как рад! — поспешно воскликнул я, заметив недовольство стриги отсутствием моей реакции.
Но, как оказалось, ее заботило совсем другое.
— А профессор тебя неплохо защитил, — недовольно нахмурилась девушка, явно поняв причину бездействия ее чар, — и как ты его за это отблагодарил?
— Ты о чем? — решил я прикинуться дурачком, стараясь выиграть время, чтобы встать понадежнее и удобнее перехватить трость.
Что-то мне подсказывало, что лезть в карман за своим двуствольником затея не самая разумная — на этом болтовня закончится, и меня прикончат прямо с рукой в кармане.
— О чем?! — Эмоции ослабили концентрацию моей собеседницы, и ее лицо исказилось.
Мне даже показалось, что это воскликнули сразу два голоса.
Зубы стриги удлинились, а скулы подались вперед и заострились. Ее щеки начали зарастать чем-то похожим на чешую. Эта метаморфоза раздула во мне страх, который я постарался усилить еще больше. Профессор говорил, что для энергентов страх как наркотик, и был совершенно прав. Ольга вновь вернула себе человеческое лицо и довольно улыбнулась.
— Один глупенький ротмистр рассказал, что это ты убил учителя. А затем он снял наш ошейник и послал за тобой.
— Вот скотина! — Злость на мгновение затмила страх.
— Ну не злись на него. Перед тем как идти на свидание с тобой, милый, мы вскрыли жандармчику глотку.
Удобнее перехватив трость и твердо встав на ноги, я ощутил некую уверенность в себе и утратил накал страха. Это было тут же замечено стригой — кошка поняла, что игра с мышкой затянулась.
Она вновь превратилась в чешуйчатого монстра и прыгнула. Времени у меня было только на одно движение, но большего и не потребовалось. Я резко, до хруста провернул набалдашник трости и ткнул им в направлении стриги. При этом едва не забыл закрыть глаза.
Во время поворота внутри набалдашника не только сработал химический запал, но открылись отверстия для выхода пороховых газов. Вспышка и хлопок этой мини-гранаты не впечатляли мощностью, но основной упор был сделан не на это. Стрига пронзительно завизжала, когда облако серебряной пыли вместе со вспышкой ударило прямо в лицо и разверстую и полную острых зубов пасть. Это не дало ей завершить смертельного выпада, но, увы, не остановило. От мощного удара я отлетел назад и тут же вошел в перекат. За этот прием было честно уплачено десятками синяков на тренировках с казаками. Так что из переката я вышел на полусогнутые ноги, делая широкий мах извлеченным из трости клинком. Вопль стриги повторился.
Когда наконец-то стер с лица опять облепивший меня снег, я увидел, что Ольга, спотыкаясь на каждом шагу, пытается убежать. Судя по всему, она делает это вслепую — сработал все-таки порошок.
Меня такой расклад не устраивал. Метать длинные клинки казаки меня не учили, так что делал я это на свой страх и риск. Брошенная как дротик шпага вошла стриге в поясницу, вызвав очередной вопль.
Это, конечно, не ведьмачий кинжал, но ведун-оружейник постарался на славу, инкрустируя клинок серебряными рунами. Когда я подбежал, стрига уже встала на колени и практически вытащила из себя шпагу.
Интересно, а если попросить генерал-губернатора забрать у жандармов запрещенное оружие, как далеко меня пошлют?
Поражаясь появлению в своей голове совершенно несвоевременных и неуместных мыслей, я резко затормозил и вскинул руку с двуствольником.
Еще бы вспомнить, какой ствол сейчас на боевом взводе.
Оказалось, что это картечь, так что неточный из-за одышки после бега прицел особой роли не сыграл. Нижняя часть лица, лебединая шея и грудь повернувшейся ко мне стриги мгновенно превратились в кровавое месиво. Окрестности огласил еще один вопль, в котором уже не было даже страха, а лишь какая-то запредельная тоска.
Вот живучая тварь.
Во второй раз я целился очень тщательно, потому что от этого зависела моя жизнь. В буквальном смысле слова — запасных зарядов у меня не было. Контраст чистой верхней половины лица и красивых глаз с неспособной затянуться из-за серебряной картечи изувеченной нижней половиной пугала и завораживала. Мне даже стоило некоторых усилий повторное нажатие на курок.
Аккуратная дырка во лбу стриги сделала эту жуткую картину окончательно завершенной. Истерзанное тело вернувшей себе природный вид девушки безвольно завалилось в снег. Рядом бессильно уселся я. Навалившаяся тишина буквально оглушала, и трели свистков городовых прозвучали для меня сладчайшей музыкой.
Я едва не заплатил за свою глупость и небрежность по самой высокой цене из возможных. Не нужно забывать, что в этот мир меня занесло не для праздной жизни. Впредь, какой бы безопасной ни казалась ситуация и в какое бы изысканное общество ни занесла меня судьба, под самыми богатыми нарядами должен находиться изрядный арсенал. Даже в гости к дамам без парочки револьверов я больше не ходок.
А вот двуствольник в любом случае сохраню как талисман. К тому же что-то мне подсказывает, что пострелять малышу еще придется, и не один раз.