Страница 5 из 64
— Не знаю. Если мешают, можешь сдать в камеру хранения. Потом отправлю как-нибудь до Саратова, — отмахиваюсь небрежно и несу салфетки к мусорному ведру.
— Ты туда с концами, что ли? — ворчит Алина, но выражение лица у неё такое, будто вот-вот расплачется снова.
— Всё может быть, пока не уверена. Планирую на месяц, а там уже посмотрим по обстоятельствам, — отвечаю нейтрально.
— Ну ты конечно… подложила мне свинью. Думала, ты на месяц в отпуск отпрашиваешься. Будешь там бока на диване отлёживать, а мне за тебя пахать придётся. У нас же клип должен на «Спасибо» выйти через неделю, — переходит подруга в режим «менеджера звезды».
— Алинчик, я обо всём уже позаботилась, так что не дуйся. Все материалы отсняты заранее, осталось только выпустить. Прощальный подарок для фанатов, так сказать, — ободряюще подмигиваю, но на самом деле чувствую лишь оцепенение.
— Подожди… прощальный? Так ты давно всё это спланировала и молчала до последнего? — доходит до подруги. — Анька, ты — бездушная стерва. Без ножа всех зарезала, — резюмирует она.
— Поверь, я о себе такого же мнения, — соглашаюсь с ней без намёка на обиду.
Всё так и есть. Многих подвела, разочаровала и бросила. Эгоистично посчитала, что лучше зализывать раны в родной берлоге, чтобы стервятники не налетели.
Конечно, я не была знаменита настолько, чтобы за мной гнались папарацци и тыкали в лицо камерами. Однако помимо поклонников были и недоброжелатели. Для этой индустрии — вполне нормальный расклад.
Просто надоело. Всё.
— Алинчик, я обо всём уже позаботилась, так что не дуйся. Все материалы отсняты заранее, осталось только выпустить. Прощальный подарок для фанатов, так сказать, — ободряюще подмигиваю, но на самом деле чувствую лишь оцепенение.
— Подожди… прощальный? Так ты давно всё это спланировала и молчала до последнего? — доходит до подруги. — Анька, ты — бездушная стерва. Без ножа всех зарезала, — резюмирует она.
— Поверь, я о себе такого же мнения, — соглашаюсь с ней без намёка на обиду.
Алина подходит к окну, скрещивает руки на груди. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом улицы.
— И что теперь? — спрашивает, не оборачиваясь. — Просто исчезнешь? Как будто тебя и не было?
Я неуверенно пожала плечами, потому что не знала ответа на этот вопрос.
— А что ещё остаётся? Я больше не могу играть эту роль. Не могу улыбаться, когда хочется кричать. Не могу делать вид, что всё прекрасно, когда на самом деле…, — замолкаю, подбирая слова, — когда на самом деле просто устала.
Алина медленно поворачивается, в её глазах — смесь раздражения и искренней тревоги.
— Понимаю, что работать в музыкальной индустрии непросто. Есть много тёмных пятен, но ведь было и хорошее! Ты хоть понимаешь, сколько людей на тебя равняется? Сколько девчонок смотрит на Анну и думает: «Вот она — девушка, исполнившая свою мечту»? Ты для них — пример. А теперь берёшь и… просто сливаешься?
— Пример чего? — горько усмехаюсь. — Того, как выгорает изнутри человек, который слишком долго притворялся, что ему всё нравится? Нет, Алина. Я не хочу быть таким примером.
Она подходит ко мне, садится рядом и берёт за руку.
— Но ты же можешь всё изменить. Не обязательно уходить навсегда. Можно взять паузу, разобраться в себе, а потом вернуться, но уже другой.
Закрываю глаза, пытаясь представить это «потом». Возвращаться. Снова улыбаться. Снова играть. Снова прятать усталость за маской успеха.
— Не уверена, что смогу, — тихо отвечаю ей. — Не уверена, что хочу.
Алина не знает, что ещё можно сказать в этой ситуации, чтобы заставить меня передумать. Я тоже молчу, глядя на наши переплетённые пальцы. В комнате снова повисает давящая тишина.
Когда же мне можно будет выдохнуть?