Страница 23 из 35
Глава № 22 Василиса
Если когда-нибудь Никита спросит, что я сделала ради него, я совершенно честно отвечу: наступила на горло своим принципам и заняла деньги у родителей. Готовая ходить пешком с работы и отказаться от любимого кофе, я не могу окончательно потерять связь с человеком, что дорог мне.
С самого утра я приводила свой план в действие. Сначала за завтраком попросила у родителей деньги. Удивительно, но они даже не спросили зачем, а молча дали мне нужную сумму. Это было сложно, неловко, но я справилась.
Затем побежала по магазинам и столкнулась с первой проблемой — я не знала, что покупать и сколько. Была мысль позвонить Никите и спросить совета, но тогда сюрприза не получится, а это самое главное. Пришлось два часа проторчать в магазине, замучить продавцов и в итоге купить всё с тихой надеждой, что я не ошиблась.
Я приехала на пристань сразу после магазина, чтобы подготовить площадку для работы. После настойчивых просьб мне удалось договориться на срочную доставку, и машина могла прибыть в любую минуту. Если никаких задержек не будет, то я успею снести старый пирс и построить новый до вечера, до прихода Никиты. Не терпелось увидеть его реакцию, наверняка он даже не догадывается, о чем я задумала. Я верну то, что было нам дорого, чтобы он знал — я не забыла. И я чувствую.
Скинув кофту, я приступила к работе. Купленным секатором я ловко срезала стебли камышей, прочищая дорожку к старому пирсу. Получалось вполне неплохо, довольно быстро и почти без заморочек.
Впервые за последнее время мне везло — с неба ярко светило солнце, с реки тянулся теплый ветер, вокруг никто не ходил. Я спокойно, с хорошим настроением и предвкушением вечера, срезала толстый камыш и складывала его в кучу. Когда с ним было закончено, приступила к разбору старого пирса.
И вот тут начались проблемы. Попытавшись отломить кусок дерева, я сломала только ноготь. Доски сильно прогнили, но ржавые гвозди крепко держали их кусочки, которые не удалось выдернуть. К приезду машины я так и не смогла разобрать пристань до конца, и пришлось отвлечься на приемку материалов.
Спустя больше трех часов от начала работы на пирсе, я стояла в окружении досок, краски, ручной пилы и гнилых щепок. Перчатки порвались в трех местах, и приходилось вытаскивать из ладоней противные занозы. Но я не сдавалась. Давая себе время на отдых, почистила и покрасила старые столбики, останавливая их дальнейшую порчу. Они смотрелись бодро, а вытащить их и вкопать новые я бы точно не смогла. Остается надеяться, что они прослужат чуть дольше, чем пару лет.
Закончив с краской, я села на мокрый песок возле речки и посмотрела вдаль. Хорошо здесь, тихо и спокойно, как нигде не бывает. Поверхность воды слегка рябила от ветра, ломая отражение идеально ровного солнечного кругляшка. На другом берегу — ряд стройных, высоких деревьев, стоящих так плотно друг к другу, что сквозь них не видно реку.
Я не могла вспомнить, когда мы пришли сюда первый раз, и почему стали проводить на пирсе так много времени. И ладно Ник любил эти тихие вечера, спокойные посиделки, но не я, со своей тягой к приключениям, развлечениям и шуму. И все же мы приходили сюда почти каждый вечер — в компании друзей или только вдвоем, летом проводили всю вторую половину дня в воде, зимой катались на коньках по толстому льду. Никита всегда носил шапку, а я не хотела прятать волосы, и даже в мороз гуляла без головного убора. Он ворчал на меня, силой натягивал капюшон и завязывал веревки так, что развязать мог только сам. Или отдавал свою шапку, пряча уши в высоком воротнике пуховика.
Он всегда заботился обо мне. Всегда был взрослее и мудрее меня, да и всех сверстников. Среди нас он был больше родителем, чем ребенком, и я никогда не задумывалась — почему. Серьезный, спокойный парень — что такого? Но теперь, спустя много лет я вспомнила, что не спокойный он был, а грустный.
Я решительно поднялась с песка и окинула взглядом свою рабочую площадку. Не знаю, поможет ли Никите новая пристань, но у нас опять появится место, где мы сможем говорить. И на этот раз я буду слушать. А ему придется рассказать мне правду.