Вернись моим светом

Глава № 21 Василиса

Я проснулась под звонок будильника с ощущением, что кто-то тяжелый сидит на моей голова. Череп сдавливало со всех сторон огромными тисками, а отекшие веки почти не поднимались. Вчерашний вечер приходил обрывками, я не могла понять — сон это или нет. Думать было больно.

С трудом оторвав неподъемную голову от подушки, я села. Дождалась, пока невидимые молоточки перестанут стучать по мозгу, и встала. С трудом передвигая ногами, дошла до душа, и прохладная вода сделала чуть лучше. Только в зеркало смотреть не хотелось — как замазывать огромные мешки под глазами я не знала.

На кухне меня уже дожидалась кружка с кофе. Мама заботливо пригласила меня за стол, и я даже не успела удивиться приготовленному мне завтраку, как передо мной оказалась тарелка с бутербродами. Кругляшки батона, майонез, ломтики огурцов и ветчина — всё как я люблю.

— Спасибо, — сказала я и мой голос оказался хриплым, будто натертый песком.

Аромат свежесваренного кофе обволакивал пазухи носа, проникая сразу в больную голову. Думать не хотелось ни о чем, и то, что в этом доме появился настоящий, а не самый дешевый кофе, я тоже пропустила мимо внимания. Родители сидели за столом молча, лишь громко дышал отец и водила пальцем по блюдцу мама.

Я уткнулась в кружку, откуда поднимался теплый кофейный пар, касаясь лица. Настроение было странным — хотелось плакать и ничего не делать одновременно.

— Василиса, что у тебя случилось? — тихо спросила мама, вырывая меня из пустоты.

Я медленно подняла голову и посмотрела в материнские глаза, смотрящие с беспокойством. Рядом с ней с таким же видом сидел отец. Это было… непривычно.

— Ты и Никита вчера, — подтолкнула меня мама после моего молчания. — Ты так плакала.

Значит, не приснилось все-таки. Он действительно приходил, успокаивал, сидел со мной. Это так неожиданно, после холода с его стороны с момента моего возвращения.

— Все нормально, я хочу назад, но, чтобы у меня ничего не развалилось.

Я произнесла эти слова так легко, будто при этом меня не сковывало болью. Будто мне не хотелось кричать от бессилия, от несправедливости жизни и мира вокруг. Будто я не потеряла всё по своей вине. И это самое обидное. Я бы могла обвинить другого, списать на тех, кто воспользовался моей доверчивостью. Но во всем виновата только я.

— Почему ты не хочешь попробовать здесь? — сказал отец.

— А что мне здесь делать, пап? — почти крикнула я. — Вы делаете вид, что всё в порядке. Ваше безразличие… съедает меня!

Мама ахнула, откинувшись на спинку стула. Отец нахмурился и закрутил в руках ложку.

— Почему? — спросила я и сглотнула. — Почему вы меня отпустили? Почему не остановили? Зачем позволили погрязнуть в том, в чем я совсем не разбиралась?

— Мы верили в тебя! — воскликнула мама. — Мы знали, что ты справишься! Василис, то, что произошло — всего лишь неудача. Временные трудности, которые пройдут.

— Временные трудности? — хмыкнула я с кривой улыбкой. — Я человека потеряла, не осознав этого! Я себя потеряла!

Бутерброд так и остался нетронутым на моей тарелке. Я поднялась, останавливая себя от ссоры с родителями, от того, чтобы начать обвинять в своих неудачах других.

— Можно так и продолжать плакать, — сказал мне в спину отец. — А можно попробовать вернуть все, что потеряла. И зная тебя, особых трудов это не составит.

Я замерла на месте, впитывая слова папы, как губка. Вернуть? Как я могу сделать это, если всё давно умерло? Даже наша старая пристань погибла, как символ утраченной дружбы. А мы её доломали в прямом и переносном смысле, оставив на речном берегу гнить последние символы того, что было дорого.

Внутри что-то щелкнуло, и я обернулась на родителей. Они все ещё смотрели с беспокойством, совсем не обижаясь на мои слова.

— А если человек не хочет, чтобы его возвращали?

Мама с папой переглянулись, и отец слегка улыбнулась:

— Значит, он не знает, зачем его хотят вернуть.

Звучало как план. Плохой, бездарный план. Прям как я люблю.

План был, ресурсов и времени на его реализацию — нет. Но мысль бодрила, и работала я с почти отличным настроением. Даже набралась смелости и намекнула начальству, что задержка зарплаты вредит репутации компании. На это мне ответили увольняющим взглядом, но пообещали разобраться, где застряли положенные мне деньги.

Я снова встретила родителей Никиты, обошлась приветствием и скрылась в зале. Мне так и не удалось ничего узнать про их семью, возможно, я все же накрутила себя, и нет причин для беспокойства. Возможно, придет время, и он сам расскажет обо всем, не заставляя меня запускать руки в его семью.

Вечером я вышла из магазина, все ещё думая о своем плане. Медленно двинулась в сторону дома, просчитывая все до мелочей, но одновременно понимая, что с моей везучестью и кривыми руками обязательно что-то пойдет не так. Но старалась не думать об этом. Отец прав — сдаваться не мой вариант, даже когда все идет через задницу, стоит попробовать.

За гулом собственных мыслей не заметила, как из-за спины ко мне подъехала машина. А когда меня окликнули, я подпрыгнула так, что чуть не впечаталась спиной в дерево.

— Ты же сказала на такси поедешь, — сердито произнес Никита через окно, даже не дав мне перевести дыхание.

Я смотрела на него из тени дерева, быстро придумывая отмазку своему вранью. Но на ум, как всегда, ничего логичного не приходило.

— Издеваешься? — выдохнула я, пытаясь скрыть и виноватый вид, и радость от его появления. — Ты меня напугал, ещё и отчитываешь?

— Ты мне наврала. Снова, — сказал Никита таким тоном, будто я обещала этого не делать. — Садись.

Я молча обошла машину и залезла в салон.

— Зарплату задерживают, — оправдывалась я, пристегиваясь ремнем.

— Могла позвонить. — Никита, не глядя на меня, вырулил на дорогу.

— Слушай, ну это очень странно, — честно сказала я. — Ты не хочешь со мной общаться, но приезжаешь на работу. У тебя есть личная жизнь, а ты меня катаешь.