Страница 10 из 35
Глава № 9 Василиса
Я куталась в кофту, и кожа жадно впитывало тепло. Не мягкой ткани, а тела. Это было тепло того Ника, которого я знала, только запах был другой. Раньше он носил резкий, вонючий одеколон, теперь это что-то мягкое, взрослое, дорогое. Прежний Ник перебивал парфюмом запах сигарет — его отец всегда курил в квартире. Сейчас запаха табака нет.
Я придвинулась к Нику, испытывая первобытное желание быть ближе. Замерла, ожидая, что он уйдет, толкнет меня назад. Тот, прежний Никита никогда бы так не сделал, но этот хмурый парень наверняка способен.
Должна ли я сказать ему, что видела его родителей? Вдруг это плод моего воображения, и в магазине на самом деле была обычная семейная ссора. Так бывает, они много лет вместе, и конфликты практически неизбежны. А если Ник не знает, что его отец так разговаривает с матерью, и я выставлю себя полной дурой?
— Ник, что с тобой случилось? — начала я. — Почему ты стал таким холодным?
— Жизнь случилась, — тихо ответил он, как всегда, загадкой.
— Просто расскажи, и я от тебя отстану.
Я выпрямилась и повернулась к Нику. Он фыркнул и покачал головой, а на губах заиграла легкая улыбка.
— Не отстанешь.
Его слова прозвучали с насмешкой — той самой, которая сопровождала почти каждый наш разговор. Я дразнила его, он ворчал, но терпел. Это признаки того Ника, и как бы взрослый парень не пытался подавить его, он там, внутри. Осталось достучаться до него.
— Ну Ник… — законючила я. — Смотри, как удачно вышло — мы на нашем месте, ночь, можем поговорить. Давай поговорим, а?
— Поздно уже, — снова включил взрослого он. — Мне на работу утром, а тебя родители ждут.
Он попытался встать, снова сбежать, чтобы не говорить со мной. Но когда ещё, если не сейчас? Какой удобный случай ему нужно, чтобы объясниться? Что сложного просто сказать — да, у меня были проблемы, и я стал гавнюком. Ничего особенного.
И я вцепилась в его предплечье двумя руками. Крепко, словно схватилась за спасательный канат, чтобы не свалиться в пропасть. Ник замер, перевел взгляд на мои пальцы, пытаясь убрать их силой мысли.
Рука под моими пальцами напряглась, и я сильнее впилась в неё. Плевать, что ему это не нравится. Он должен рассказать мне правду!
Но новый Ник решил, что, видимо, я просто дурачусь. Что мои слова — лишь ветер над темной рекой, и можно их не слушать. Что я просто капризная девчонка, застрявшая в подростковом возрасте. Он резко дернул руку на себя, чтобы высвободиться из моей хватки. Решил побороть меня физической силой? Он, конечно, точно сильнее, да и всегда был, но не в этот раз, когда я устала ждать правду. Когда увидела изнанку его жизни, и теперь не смогу спокойно спать.
Я не отпустила его, рука потащила меня, и я завалилась на Ника. Но понять ничего не успела, как и он. Раздался сухой, громкий в ночной тишине треск. Деревяшка, та самая, что держалась только на наших воспоминаниях и каких-то невидимых силах, под нами треснула. Ник полетел вниз, я за его рукой.
Все произошло буквально за секунду, но за такую, которая длится обычно долго. Слух, зрение, чувства — всё обострилось, и пока мы летели на холодный песок нормальный человек не успеет сделать и вдоха. Рука Ника вцепилась в мою спину, заставляя тело повернуться и упасть на него.
Осознание произошедшего пришло уже когда раздался глухой стук удара спины о песок, а ещё когда мы стукнулись лбами. Мягкая земля защитила от травм, да и высота смешная, но такого эпичного падения у нас ещё не было. Много чего происходило с нами — откуда мы только не летали, но чтобы нас скинул любимый пирс, заставив принять неловкую позу — это впервые.
Я лежала плашмя на Никите, а он потирал лоб от нашего столкновения. Вся ситуация показалась мне настолько абсурдной и нелепой, что я не удержалась от смеха. Захохотала так, что Ник подо мной сначала смотрел удивленно, а потом не удержался от широкой улыбки. Такой, которая идет ему намного больше, чем вечная хмурость.
— Боже, ты не убила меня в юности и вернулась, чтобы добить? — со смехом сказал Ник.
Его глаза — такие темные и теплые вновь улыбались совершенно по-мальчишески. Словно и не было восьми лет разлуки, обиды и всего того, что происходило между нами эти дни. Возраст, опыт, проблемы — все это стало таким неважным, когда мы снова, сами того не планируя, нашли приключение. И отнеслись к нему с присущей нам иронией, не жалуюсь на козни судьбы.
Ник с улыбкой посмотрел на меня, и от секундного столкновения взглядов, когда мы почти касались носами, перехватило дыхание. В это мгновение он снова стал моим старым другом, но внезапное смущение, от которого краска попыталась вылезти на щеках, показалось мне незнакомым. Вроде это Ник и не Ник одновременно. Или просто я никогда не смотрела на него не как на друга. Разве могло быть иначе? Мы выросли вместе, я до восьми лет ходила с ним на пляж в одних трусах. Делилась с ним всем, потому что он друг… а у друзей обычно нет пола.
Но сейчас, глядя на парня в паре сантиметров от себя, я видела его впервые. И этого чувства я не то, что я испугалась, но внутри так сильно сжалось, будто кто-то огромный взял меня в кулак.
И я поняла, что до безумия хочу его возвращения. Чтобы он снова был рядом, как друг или кто-то ещё — это совершенно неважно. Потому что только ему я распахивала душу, только он знал меня полностью, и мне не нужно было притворяться. С ним я всегда была собой — такой разной, но не боялась ни дурачиться, ни рыдать, размазывая тушь по щекам.
Я уронила голову ему на грудь, и Ник резко выдохнул, под телом напряглась каждая его мышца. Но именно этого я и хотела все дни с момента возвращения — обнять, почувствовать физическое присутствие друга. Под щекой быстро и гулко стучало сердце, и я вцепилась в бока Никиты, не позволяя ему скинуть меня.
Он дышал ровно и тяжело, моя голова поднималась вместе с его грудью.
— Я так скучала, — сказала я тихо и грустно. — Мне так не хватало тебя.