Страница 24 из 119
— Какой сегодня знаменательный день! — сказал Хануман. — Рама, благочестивый раджа Айодхьи, — в гостях у Сугривы, раджи города Кишкиндхи. Объединившись, вы станете теперь так сильны, что против вас не устоит никто. Вы оба находитесь в одинаковом положении, и вам обоим необходимо помогать друг другу. Сугрива будет искать Ситу, а Рама убьёт Бали и поможет Сугриве вернуть трон и жену. Поэтому вы оба призовите в свидетели бога Агни
[21]
[Агни — бог огня.]
и поклянитесь, что будете помогать друг другу, как бы вам ни было это трудно.
Немедленно развели огонь. По обычаю, перед ним сели Рама и Сугрива и поклялись помогать друг другу. Затем их беседа продолжалась.
— Вам известно, — спросил Сугрива, — кто похитил Ситу? Если бы вы знали его имя, то, вероятно, я бы легко мог узнать, где Сита.
— Это узнал и сообщил мне Джатаю, друг! — сказал Рама. — Её похитил владыка Ланки, бесчестный Раван. Он, обманув нас, схватил Ситу и увёз её в своей колеснице.
Тут Сугрива вспомнил украшения, которые, вероятно, Сита выбросила из колесницы. Потребовав, чтобы их принесли, он разложил всё перед Рамой и сказал:
— Посмотрите, не принадлежат ли эти кольца и браслеты Сите. Некоторое время тому назад здесь пролетала колесница, и какая-то женщина выкинула их из неё. Мне кажется, что это и была Сита, которую увозил Раван. Вероятно, когда она пришла в себя, она сбросила на землю эти украшения в надежде, что, может быть, вы придёте сюда и мы расскажем вам обо всём этом и укажем, где она находится.
При виде украшений на глазах у Рамы навернулись слёзы. Было время, когда эти кольца, ожерелья, браслеты сверкали на Сите. Теперь к ним прикасаются чужие руки! Мучительная боль сжала сердце Рамы, он не мог смотреть на них и, отвернувшись, сказал Лакшману:
— Брат, посмотри, пожалуйста, чьи это украшения, — не твоей ли невестки?
— Господин мой, — ответил Лакшман, — я ничего не могу вам сказать об этом ожерелье и наручных браслетах, потому что я никогда не осмеливался разглядывать свою невестку. Что же касается этих колец с пальцев ног, то они принадлежат Сите. Я видел эти кольца ежедневно, когда, приветствуя Ситу, склонялся к её ногам. Несомненно, эти вещи принадлежат достопочтенной госпоже.
— Ну, тогда Сита, конечно, на юге, — сказал Сугрива. — Как только вы поможете мне вернуть моё государство, я немедленно пошлю на юг своих подчинённых. Но не забывайте, брат мой Бали очень силен и блестяще владеет военным искусством. Как я буду рад, если вы поможете мне победить его! Знаете ли вы, что он одной стрелой сразу пробивает три дерева!
Под горой стояли в ряд семь деревьев. Рама, положив стрелу на свой лук, спустил её и пробил все семь деревьев сразу. А стрела его снова вернулась в колчан. Сугрива увидел такое необыкновенное искусство Рамы и сразу поверил, что он победит Бали.
На следующий день Сугрива вооружился, смело направился к Бали и закричал:
— Выходи, притеснитель! Сейчас между мной и тобой будет последняя встреча. Ты изгнал меня из царства без всякой причины. Теперь я пришёл отомстить тебе за это!
Раньше часто бывало так, что более сильный Бали избивал Сугриву до полусмерти и только по просьбе Тары, жены Сугривы, оставлял его в живых. Услышав теперь такой дерзкий вызов, он вспыхнул от гнева и сказал:
— Ну, кажется, твоя смерть пришла. Видно, тебе надоела собственная жизнь! Иди, пока не поздно, и прячься, подобно вору, в горах! Я не хочу марать руки твоей кровью.
Тогда Тара тихонько сказала ему:
— Я слышала, что Сугрива и раджа Айодхьи Рама в большой дружбе. А ты ведь знаешь, что Рама необыкновенный герой. Согласись лучше вернуть Сугриве небольшую часть его царства. Сейчас неподходящее время для войны.
Но Бали был совершенно ослеплён своей силой. Поэтому он бесстрашно ответил:
— Пусть Сугрива позовёт себе на помощь не одного, а целых сто героев — это меня ничуть не испугает. Даже на самого Равана я не обращаю внимания, так что́ мне за дело до какого-то Рамы. Я пытался вразумить Сугриву, но, если он всё же принудит меня к бою, это будет его величайшим несчастьем. Я не пощажу его на этот раз. Нужно когда-нибудь положить конец нашему спору.
А Сугрива по-прежнему стоял и вызывал Бали на бой. Тогда Бали поднял свою дубину и бросился на Сугриву. Тот отступил, увлекая Бали к тому месту, где укрылся в засаде Рама. Сугрива надеялся, что Рама одной стрелой прикончит Бали, но его надежды не оправдались — никакой стрелы не было, а Бали нападал на него всё более злобно и беспощадно. Тогда Сугрива повернулся и пустился бежать, спасая свою жизнь. Добежав до гор, он спрятался в пещере, а Бали важно направился обратно, считая ниже своего достоинства преследовать убежавшего противника.
Некоторое время спустя Рама подошёл к Сугриве, и тот стал сердито его укорять:
— Ай-ай! Я по вашей вине чуть было не простился с жизнью! Вы же мне сказали, что сокрушите Бали из засады. Если вы так боитесь Бали, то зачем же послали меня сражаться с ним? Лучше бы я скрывался здесь! Мне и в голову не могло прийти, что вы не сдержите своего слова. Подумать только: если бы я не убежал, то Бали убил бы меня без пощады!
Рама смущённо ответил ему:
— Нет, Сугрива, я своего слова не забыл и нисколько не боюсь сильного Бали. Но дело в том, что вы оба так похожи друг на друга, что я издали не мог различить, кто из вас Сугрива, а кто Бали. Я боялся, что выстрелю в Бали, а попаду в тебя. Вот видишь, как это всё получилось. Завтра ты надень на шею ожерелье и снова сражайся с ним, но я уже узнаю тебя без ошибки и одной стрелой прикончу Бали.
На другой день Сугрива вновь явился к Бали и стал вызывать его:
— Вчера я тебя отпустил только потому, что уважаю тебя, как старшего брата, а то уж совсем было хотел убить. Я надеялся, что ты оценишь моё доброе отношение, станешь сговорчивее и вернёшь мне мою половину государства и мою жену. Но ты оставил без всякого внимания мою доброту. Поэтому сегодня я вновь вышел сражаться с тобой. И не намерен с тобой мириться ни на каких условиях!
Бали появился немедленно. Теперь хвастовство Сугривы рассердило его ещё больше. Оба вышли снова на то же самое место и начали биться. Очень скоро Бали сбил Сугриву с ног, сел к нему на спину и уже собрался отрубить голову. Вдруг неизвестно откуда примчалась меткая стрела и пронзила грудь Бали. Он упал, и кровь его окрасила землю. Он не мог понять, кто пустил стрелу: в его государстве не было такого сильного стрелка.