Сказание о Раме

— Подумай ещё о том, — добавил Раван, — как бы сделать так, чтобы Сита оказалась в моих руках. Обоих братьев убить — дело нехитрое.

— Нет, махараджа, не говорите так, — возразил Марич, — им нет равных по силе. Я видел, какие дела творили они уже тогда, когда были совсем ещё детьми. Они оба сто́ят целого войска. Сейчас начинать с ними войну не стоит. Это только усложнит дело, да ещё они, пожалуй, куда-нибудь спрячут Ситу. Вот если бы сделать так, чтобы Сита попала в ваш дом, а братья не узнали, где она. Надо, чтобы она исчезла, не оставив никаких следов. Тогда братья, обыскав всё и не найдя нигде Ситы, в отчаянии прекратят поиски.

Услышав этот план, предложенный коварным Маричем, Раван расцвёл от удовольствия.

— Ты, друг, подал очень хороший совет. Вот это-то мне и надо! Чего же лучше, если можно будет всё устроить без побоища. Я тебе буду тогда благодарен до конца дней моих. С сегодняшнего дня ты займёшь более высокое положение при моём дворе. Объясни же теперь, как ты всё это сделаешь?

— Объясню, объясню, если получу хорошую награду. Вы ведь знаете, как я владею искусством превращения. Я могу, например, превратиться в чудесного оленя, какого ещё никому не приходилось встречать. Он будет розового цвета с золотистыми пятнами и будет сверкать, как алмаз. Вот в таком виде я появлюсь перед хижиной Рамы и начну скакать и прыгать. Конечно, оба брата не удержатся от того, чтобы поймать меня, и погонятся за мной. И я уведу их далеко от дома. А вы уж соблаговолите принять образ старца отшельника. В таком виде вы придёте к Сите, когда она останется одна, и похитите её. Неподалёку от того места будет ждать вас ваша воздушная колесница, и вы сразу помчитесь домой во весь дух. Когда Рама вернётся и не найдёт Ситы, он начнёт искать её всюду вокруг, а потом в отчаянии побредёт куда глаза глядят. Ну скажите, разве плохо придумано? И змея убита, и палка цела!

Раван был очень благодарен Маричу за его выдумку, и оба стали готовиться к похищению Ситы.

Ловушка

После полудня Рама и Сита сидели подле хижины и беседовали, как вдруг перед ними показался олень необычайной красоты. Он был до того прекрасен и цвет его шерсти был так чудесен, что Сита пришла в восхищение. Олень блестел и сверкал, будто он был весь осыпан алмазами.

— Смотри, — воскликнула Сита, обращаясь к Раме, — какой чудесный олень!

Лакшман подумал, что на самом деле таких оленей не бывает и что это, по-видимому, какой-то обман. Но сказать вслух о своих опасениях он не решился из боязни, что Рама сочтёт его излишне подозрительным. Он надеялся, что Раме самому придёт это в голову.

Рассматривая с большим любопытством оленя, Рама промолвил:

— Да, очень красив. Мне до сих пор не приходилось видеть ничего подобного.

— Поймайте его живым и подарите мне. Я его приручу и возьму с собой в Айодхью, — попросила Сита. — Его вид поразит всех. Смотрите, какие он выделывает прыжки!

— Живым поймать его — дело нелёгкое, — ответил ей Рама.

— Мне бы хотелось, чтобы вы всё-таки поймали его; ну, а если не удастся, то из него может получиться превосходная шкура.

Тогда Рама взял лук и стрелы и пошёл вслед за оленем; Лакшман также присоединился к нему. Пройдя немного, он сказал Раме:

— Брат! Зря вы стараетесь — этот олень живым в руки не дастся. Прикажите, я пристрелю его и принесу вам.

— Вот поэтому я тебе ничего и не сказал. Я знал, что ты разгорячишься и пустишь стрелу. Лучше останься с Ситой, она совсем одна. Я всё же попробую взять оленя живым.

Сказав это, Рама так быстро помчался за оленем, что Лакшман не успел ничего возразить и ему ничего не оставалось, как вернуться к Сите.

А олень то появлялся совсем близко от Рамы, то скрывался в чаще деревьев. Иногда он был совсем рядом и казалось, что он уже выбился из сил, потом вдруг одним скачком он оказывался далеко.

Так он уводил Раму всё дальше и дальше, пока тот не устал и не понял окончательно, что взять оленя живым не удастся.

Марич убегать-то убегал, но боялся, что его замысел не удастся, так как Лакшман не пошёл вместе с Рамой, а остался с Ситой. Как же Раван похитит Ситу, если она будет не одна, а рядом с ней будет Лакшман? Представив себе всё это, он несколько раз громко прокричал:

— Лакшман! Сита!

При этих криках сердце Рамы сильно забилось. Он понял, что его обманывали, что здесь какая-то ловушка и что скорее всего какой-нибудь ракшас принял облик оленя. И зовёт он Лакшмана для того, чтобы тот прибежал сюда, оставив Ситу одну.

Рама, подумав об этом, тотчас отказался от мысли поймать оленя живым и выстрелил так метко, что олень сразу повалился замертво. Но всё же перед смертью ракшас успел выполнить свой коварный замысел.

Рама уже бежал со всех ног в сторону хижины, чтобы задержать Лакшмана и не оставить Ситу одну.

* * *

Между тем, когда Сита услышала из лесу крик: «Лакшман! Сита!», кровь в её жилах похолодела и в глазах потемнело. «Это голос любимого Рамы, — подумала она. — Наверно, с ним что-то случилось!» Зарыдав, она бросилась к Лакшману со словами:

— Мне страшно! Ведь это голос мужа! Наверно, он попал в большую беду, иначе зачем бы он звал нас на помощь! Беги посмотри, что с ним! Моё сердце готово разорваться на части. Беги скорее!

Лакшман тоже слышал голос, но он сразу же подумал, что это какой-нибудь ракшас устраивает им ловушку. Он не мог уйти и оставить Ситу одну. Поэтому Лакшман постарался успокоить её.

— Вы можете не опасаться за Раму, — сказал он. — За того, кто уничтожил четырнадцатитысячное войско ракшасов, можно быть спокойным. Скорее всего, брат возвращается с убитым оленем обратно. Я никуда не пойду; я не могу бросить здесь вас одну. Мой брат запретил мне это.

Но Сита гневно возразила:

— Зачем обо мне-то беспокоиться? Что, меня съест тут лев или волк? С мужем, наверно, случилось какое-нибудь несчастье, а ты сидишь тут сложа руки! Ты только на словах хвастаешься любовью к брату!

Оскорблённый этим упрёком, Лакшман ответил Сите:

— Я никогда не хвастался любовью к брату. Я хочу лишь быть ему полезным и беззаветно служить ему. Когда Рама уходил, то строго предупредил меня, чтобы я не оставлял вас. Уверяю вас, брату ничто не страшно. У кого же найдётся мужество устоять перед его стрелами? Не беспокойтесь так за него.

Отвернувшись от Лакшмана, Сита воскликнула в негодовании: