Страница 30 из 70
Это была угроза. Завернутая в шелк светской вежливости, но всё же угроза. Нас обкладывали. Филипп решил приручить «мясника», сделав меня своим личным инструментом, а Каталину — заложницей нашей тайны, которую он уже почти нащупал.
— Я подумаю над предложением маркиза, — сказал я, поворачиваясь к ней. Мой взгляд, отточенный годами в операционных, заставил Агнессу отступить на шаг. — А теперь оставьте меня. Мне нужно подготовить растворы для обработки раны.
Когда она ушла, я сел в кресло и закрыл глаза.
Мы в ловушке. С одной стороны — умирающий, но всё еще властный старик, который видит нас насквозь. С другой — Орден Чистоты, который только и ждет повода, чтобы объявить мои операции ересью. А где-то там, на севере, Семён. Наш сын, который, возможно, прямо сейчас чертит формулы на стене своей кельи, не зная, что мы рядом.
Клара вошла через час. Она выглядела измученной. Её аура, которую я уже научился чувствовать без слов, была тусклой и тревожной.
— Он звал меня, — прошептала она, опускаясь на стул напротив. — Генри, он расспрашивал о тебе. О том, где мы могли встречаться раньше. Он уверен, что между нами есть связь. Он сказал.. он сказал, что «барон смотрит на маркизу так, словно хочет препарировать её душу».
Я вскочил и начал мерить комнату шагами.— Нам нужно уходить. Как только он сможет сидеть в карете, мы должны убедить его поехать на север. К «святым местам» или за «эликсиром долголетия», который якобы есть только в моих землях.
— Он не поедет, пока не будет уверен, что полностью контролирует ситуацию, — Клара потерла виски. — Генри, я чувствую его страх. Он боится тебя. Но еще больше он боится смерти. Мы должны играть на этом.
Я подошел к ней, взял её за руки и потянул вверх. Она встала, прижимаясь ко мне. Здесь, в тишине моих покоев, мы могли на мгновение перестать быть фигурами на шахматной доске.
— Я не отдам тебя ему, — прошептал я в её губы. — Больше нет. Никаких «маркизов» и никаких «правообладателей».
— Мы спасем Семёна, Прош. Мы найдем выход.
Я целовал её, чувствуя вкус отчаяния и надежды. Но в моей голове уже зрел другой план. Если Филипп д’Орсе — преграда, значит, эту преграду нужно устранить хирургическим путем. Не убить — клятва врача всё еще жгла мне сердце, — но обезвредить. Сделать так, чтобы он сам умолял нас забрать его туда, куда нам нужно.
— Ганс! — крикнул я, не отпуская Клары.
Помощник вошел мгновенно.— Да, барон?
— Готовь коней. И отправь одного из наших людей в город. Мне нужны записи о монастыре Святого Луки. Всё, что можно купить за золото. Нам нужно знать, с чем мы столкнемся, когда пересечем границу Севера.
Ганс кивнул и исчез.
Я посмотрел на Клару. Её глаза сияли той самой решимостью, которую я любил больше всего. Мы были врачами. Мы привыкли бороться с хаосом в организмах. Теперь нам предстояло прооперировать саму судьбу.
— Завтра я начну давать ему новый состав, — сказал я. — Он будет бодр, но его воля станет податливой. Я использую настойку, которую готовил для сложных пациентов с психозами. Он сам предложит нам поехать в Штальград.
— Это опасно, Генри.
— Опаснее оставаться здесь и ждать, пока он вызовет инквизицию.
Мы стояли у окна, глядя на то, как солнце окончательно тонет в густых лесах Эдельгарда. Завтра начинался второй этап нашей игры. И я знал: в этой операции ассистентов не будет. Только мы двое против целого мира.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Поздним вечером Генри получает анонимную записку, подброшенную под дверь: «В монастыре Святого Луки не ищут пророков, там ищут тех, кто пришел из Синей Воронки. Бегите, барон, пока вороны не слетелись на запах вашей правды». Кто-то еще в этом мире знает об их происхождении? И этот кто-то — не друг.