Страница 29 из 70
Глава 15
Глава 15
Рассвет вполз в спальню маркиза серым, промозглым туманом, который не могли разогнать даже жаровни, расставленные Гансом по углам. Я не спал. После того, что произошло ночью в библиотеке — после этого безумного, отчаянного возвращения к жизни — сон казался чем-то лишним, пустой тратой времени, которого у нас почти не осталось.
Я стоял у изножья кровати Филиппа, наблюдая за ритмичным движением его грудной клетки. Вчерашний разрез, стянутый золотой проволокой и шелком, едва заметно пульсировал под свежей повязкой. Маркиз дышал. Глубоко, ровно, без того хриплого клокотания, которое еще сорок восемь часов назад выносило ему смертный приговор.
— Вы чертовски живучи, Филипп, — прошептал я себе под нос, проверяя уровень жидкости в дренаже.
Для этого мира — чудо. Для меня — закономерность, подкрепленная магическим щитом Клары. Но цена этого чуда начинала обретать форму, и она мне не нравилась.
Дверь скрипнула. Я не оборачиваясь знал, кто вошел. По воздуху пронеслась едва уловимая волна тепла и легкий аромат полыни. Моя жена. Моя Клара в теле этой невозможной красавицы. Каждое её появление теперь вызывало у меня короткое замыкание в мозгу: инстинкты тридцатипятилетнего мужчины вопили о желании, а опыт сорокавосьмилетнего Прохора заставлял держать дистанцию.
— Как он? — её голос прозвучал тихо, но в этой тишине он был подобен удару в колокол.
— Стабилизировался, — я обернулся. Она была в простом домашнем платье, волосы небрежно схвачены лентой, но в глазах — та самая осознанность, которая выдавала её с головой. — Температура упала. Легкое расправилось. Но он проснулся час назад. И он не в бреду, Клара.
Она подошла ближе, вставая рядом со мной. Наши плечи почти соприкасались, и я почувствовал, как по моей руке пробежал электрический разряд. После ночи в библиотеке скрывать притяжение было почти невыносимо. Каждая клеточка моего тела помнила вкус её кожи, и стоять вот так, официально, было высшей формой пытки.
— О чем он говорил? — спросила она, глядя на спящего мужа.
— Ни о чем конкретном. Но он смотрел на меня. Долго. Слишком осознанно для человека, чью грудную клетку вчера разворотили ланцетом. Он — старый паук, Клара. И он чувствует, что в его паутине поселились чужие.
В этот момент Филипп пошевелился. Его веки дрогнули и медленно приоткрылись. Его взгляд — мутный, желтоватый, но острый, как жало — мгновенно сфокусировался на нас. Сначала на мне, потом на Каталине.
Я увидел, как его рука, костлявая и бледная, медленно поползла по одеялу к руке Клары. Мои челюсти сжались так, что зубы заскрипели. Я — хирург, я спас ему жизнь, но сейчас я готов был вырвать это сердце, которое только что заставил биться.
— Моя.. дорогая.. жена.. — прохрипел Филипп. Его голос был слабым, но в нем отчетливо слышалось торжество собственности. — И барон.. Наш спаситель.
Клара вздрогнула, когда его холодные пальцы коснулись её запястья, но не отстранилась. Она играла свою роль. Мудрая, верная маркиза.
— Отдыхайте, Филипп, — её голос был ровным, лишенным эмоций. — Барон совершил невозможное. Вы будете жить.
— Жить.. — Филипп криво усмехнулся, и на его губах выступила капля розоватой слюны. — Чтобы увидеть.. как расцветает мой замок.. под вашим присмотром. Вы так.. слаженно работаете, господа. Будто.. одна душа на двоих.
Он смотрел прямо на меня. В его взгляде не было благодарности. Там была подозрительность человека, который привык, что всё в этом мире имеет двойное дно. Он заметил. Он не мог не заметить той синергии, которая была между нами в операционной, и той тишины, что повисла сейчас.
— Моя работа — чинить то, что сломано, маркиз, — я шагнул вперед, бесцеремонно перехватывая его руку, чтобы проверить пульс, и тем самым разрывая его контакт с Кларой. — Ваше тело — сложный механизм, но не более того. Не ищите тайных смыслов там, где есть только анатомия и чистое полотно.
Пульс был хорошим. Слишком хорошим для такого старика.
— Анатомия.. — прошептал Филипп, закрывая глаза. — Барон.. вы так.. грубы. Но я прощаю вам.. за ваш талант. Каталина.. дай мне воды. И пусть барон.. приготовит мне то зелье. Я чувствую.. как жизнь возвращается.
Клара подала ему кубок, и я видел, как она старается не смотреть в мою сторону. Но я видел другое. Я видел, как Филипп, отпивая воду, наблюдал за ней поверх края кубка. Как хищник, который временно не может прыгнуть, но уже наметил жертву.
Я вышел из спальни, едва сдерживая ярость. Ганс ждал меня в коридоре, прислонившись к стене. Он сразу понял моё состояние — за годы службы он научился читать мои настроения по наклону плеч.
— Он поправляется слишком быстро, барон, — негромко сказал Ганс. — Это не к добру. Такие люди, как д’Орсе, не умеют быть благодарными. Они умеют только владеть.
— Я знаю, Ганс.
Мы направились в гостевое крыло. Каждый шаг по этим каменным плитам отдавался в моей голове молотом. Я спас врага. Я вернул силу человеку, который удерживает мою жену в золотой клетке. По законам этого мира Каталинабель — его вещь. Его право на неё подтверждено церковью, королем и вековыми традициями. Я мог быть гением скальпеля, я мог быть героем войны, но юридически я был никем в этом треугольнике.
Ревность — глупое, иррациональное чувство для сорокавосьмилетнего мужчины — жгла меня изнутри. Я ревновал её не к телу Филиппа — старик был немощен, — я ревновал её к его праву называть её своей. К его праву требовать её присутствия, её заботы, её жизни.
Я зашел в свои покои и со всей силы ударил кулаком по дубовому столу. Саквояж с инструментами подпрыгнул, звякнув сталью.
— Проклятье! — прорычал я.
В дверь тихо постучали. Это не был Ганс. Стук был мягким, осторожным.
Это была мадам Агнесса. Экономка вошла, сложив руки на животе, её чепец был накрахмален до хруста, а взгляд — колючим и проницательным. В этом доме она была глазами и ушами маркиза.
— Барон фон Шталь, — она склонила голову в скупом поклоне. — Маркиз просил передать, что он крайне доволен вашими успехами. И он настаивает, чтобы вы не спешили покидать замок. Он хочет предложить вам.. постоянное место при его дворе.
— Я не придворный лекарь, мадам Агнесса, — отрезал я, не оборачиваясь. — Я барон Шталя. У меня свои земли и свои подданные.
— Безусловно. Но маркиз — человек влиятельный. Он может замолвить за вас слово перед Королем.. или перед Орденом Чистоты. Вы ведь знаете, барон, что ваши методы вызывают много вопросов у святых отцов? Маркиз — ваш единственный щит против костра.