Страница 26 из 70
— Жив, — выдохнул Ганс, утирая пот со лба окровавленным рукавом. — Клянусь всеми святыми, барон, вы совершили чудо.
Я не слушал его. Я смотрел на Каталину. Она медленно опустила руки от головы Филиппа и начала оседать на пол. Я едва успел подхватить её, пачкая её сорочку своей кровью.
— Клара! Клара, посмотри на меня! — я прижал её к себе, чувствуя, как её тело сотрясает мелкая дрожь.
Она приоткрыла глаза и слабо улыбнулась.— Мы это сделали, Прош.. Сердце на ладони.. Буквально.
Я прижал её к груди, не заботясь о том, что нас видит Ганс. В этот момент мне было наплевать на все приличия этого мира. Мы только что провели первую торакальную операцию в Эдельгарде. Мы победили смерть там, где она считала себя полноправной хозяйкой.
— Ганс, убери здесь всё, — мой голос снова стал ровным и властным. — Маркиза перенесите в постель. Каждые два часа давать ему по глотку вина с медом и следить за повязкой. Если начнет багроветь — звать меня немедленно.
Я поднял Клару на руки. Она была легкой, почти невесомой.— Я отнесу распорядительницу в её покои. Она отдала слишком много сил для исцеления своего мужа.
Слуги, толпившиеся за дверью, расступились, глядя на нас с суеверным ужасом. В их глазах я был колдуном, а Каталина — святой или ведьмой, которая удерживала душу маркиза в теле.
Я донес её до спальни и осторожно опустил на кровать. Марта тут же засуетилась рядом, но я выставил её вон. Мне нужно было несколько минут тишины.
Я сел на край постели, глядя на Клару. Её дыхание выровнялось, на щеках начал появляться слабый румянец. Её дар в этой операции эволюционировал — она не просто видела «тени», она начала чувствовать физиологию на клеточном уровне. Это было пугающе и прекрасно одновременно.
— Ты сумасшедший хирург, — прошептала она, не открывая глаз. — Ты знаешь это?
— А ты — невозможный анестезиолог, — я взял её руку и прижал к своим губам. — Мы хорошая команда, Клара. Самая лучшая.
— Филипп.. он выживет?
— Теперь — да. Абсцесс удален. Если не начнется сепсис, через неделю он будет требовать свои капли и грозить нам инквизицией.
Клара открыла глаза. В них снова плескалась мудрость сорокапятилетней женщины.— Тогда у нас есть неделя, Генри. Чтобы закрепить успех и подготовиться к пути на север. Семён ждет.
Я кивнул. Операция была лишь первым этапом. Теперь начиналась борьба за наше право быть семьей в этом мире, который не прощает инаковости.
Я посмотрел на свои руки — они всё еще были в крови маркиза. Крови, которая стала залогом нашей свободы.— Отдыхай, — я поцеловал её в лоб. — Завтра мы начнем писать новую историю Эдельгарда. А теперь мне нужно пойти и убедиться, что наш «пациент номер один» не решил помереть от радости, что у него снова два легких.
Я вышел из комнаты, чувствуя, как внутри нарастает холодная решимость. Мы сделали невозможное. Мы вернули жизнь в это мертвое тело. И теперь никто — ни маркиз, ни церковь, ни сама судьба — не сможет нас разлучить.
Потому что скальпель в надежных руках — это сила. Но скальпель, направляемый любовью, — это божественная власть. И сегодня мы это доказали.