Страница 10 из 70
— Вон отсюда, — тихо сказала я. — И заберите свои грязные ножи. Марта, Агнесса — живо подушки под спину! Он должен сидеть, а не лежать! Окно — настежь! Ему нужен кислород, а не вонь ваших благовоний!
Слуги, привыкшие подчиняться сильному голосу, бросились выполнять мои приказы. Бруно, что-то невнятно бормоча о «женском ведовстве», попятился к двери и исчез.
Я подошла к Филиппу. Он был в полусознании, глаза закатились. Я приложила пальцы к его шее — пульс был нитевидным, частым. Аритмия.
«Ну давай, Генри, — подумала я, прикладывая холодный компресс к его лбу. — Где же ты? Мне нечем его лечить в этом веке. Я могу только дать ему немного времени».
Я провела в его спальне три часа. Я заставила слуг вымыть комнату уксусом, убрать все лишние ковры, которые собирали пыль, и каждые десять минут меняла холодные обертывания на его ногах — это помогало хоть немного уменьшить приток крови к перегруженному сердцу.
К вечеру хрипы стали тише. Филипп открыл глаза. Его взгляд был мутным, но осознанным. Он увидел меня — я сидела в кресле рядом, не снимая рук с его запястья.
— Каталина.. — прошелестел он. — Что со мной?
— Вы едва не умерли, Филипп, — я наклонилась к нему. — Ваш магистр Бруно хотел вас зарезать. Я его выгнала.
Маркиз попытался глубоко вздохнуть, поморщился от боли.— Я.. я видел тьму. Она была совсем рядом.
— И она вернется, — я не собиралась его утешать. — Ваше сердце изношено. Местная медицина убьет вас при следующей попытке помочь.
Он вцепился в мой рукав своими костлявыми пальцами.— Ты.. ты спасла меня? Зачем?
— Потому что я не хочу быть вдовой раньше времени, — я лгала легко, глядя ему прямо в глаза. — И потому что я жду человека, который действительно может вам помочь. Генри фон Шталь уже получил письмо. Только он знает, как «починить» то, что сломалось у вас внутри.
Филипп закрыл глаза. Его аура была крошечным, дрожащим огоньком. Он был напуган. Страх смерти — самый лучший поводок для таких, как он.
— Делай что хочешь.. — выдохнул он. — Ты теперь.. распорядительница. Никто не войдет сюда без твоего слова. Только спаси меня..
Я кивнула.— Спите, Филипп. Теперь я здесь главная.
Я вышла из его покоев уже в сумерках. Ноги гудели, спина казалась каменной. Мадам Агнесса ждала меня в коридоре. Она поклонилась — низко, почтительно, как никогда раньше. Весть о том, как я выставила магистра и «заговорила смерть», уже разлетелась по замку.
Я поднялась на балкон своей комнаты. Воздух был пропитан ароматом хвои и приближающегося дождя. Я смотрела на северную дорогу, которая тонула в чернильной темноте лесов.
Внезапно вдали, у самого горизонта, я увидела вспышку. Затем еще одну. Звук охотничьего рога — тонкий, пронзительный — донесся до меня вместе с порывом ветра.
Это был не обычный сигнал. Ритм был странным: три коротких звука, один длинный.Буква «V» по азбуке Морзе. Victory. Победа.
Генри.. Прохор использовал этот сигнал в горах, когда мы ходили в походы в нашей прошлой жизни. Это был его личный код.
Сердце пропустило удар и зашлось в сумасшедшем восторге.Письмо дошло. Он услышал. Он ответил.
Через минуту к воротам замка подлетел всадник в запыленном плаще.— Весть из Штальграда! Срочно! Маркизе д’Орсе лично в руки! — закричал он, осаживая коня так, что искры посыпались из-под копыт.
Я бросилась вниз по лестнице, не чувствуя ступеней. Мои пальцы дрожали, когда я выхватывала из рук гонца тяжелый кожаный тубус, запечатанный черным воском с оттиском скальпеля и сердца.
Я разломила печать прямо в вестибюле, под любопытными взглядами слуг.
Внутри был один-единственный листок. Без официальных приветствий. Без титулов.Всего пять слов, написанных тем самым, до боли знакомым почерком:
«Держи зажим, Клара. Я выезжаю».
Я прижала листок к губам, глотая слезы. Пять лет. Пять лет одиночества закончились этим коротким посланием. Он узнал. Он понял. Он идет за мной.
— Мадам? С вами всё хорошо? — испуганно спросила Марта.
Я подняла голову и улыбнулась ей так, что девчонка невольно отшатнулась. Это была улыбка женщины, которая только что получила ключ от своей тюрьмы.
— Со мной всё прекрасно, Марта. Вели подготовить лучшие комнаты для гостей. К нам едет барон фон Шталь. И скажи поварам, чтобы завтра на завтрак была овсянка на воде. Барон не любит излишеств перед работой.
Я смотрела на огонь факела, и мне казалось, что в его пламени я вижу лицо своего мужа.«Я держу, Генри, — подумала я. — Я держу этот мир за горло и не отпущу, пока ты не приедешь».
Этой ночью я спала без сновидений. Потому что реальность наконец-то стала лучше любого сна.