В поисках себя

Глава двадцатаяБрэди

— Хорошо, что у меня полно свечей, да? — произнесла Коллинз, зажигая их одну за другой по всей кухне и гостиной.

— Боже, — откликнулся я. — Твое злорадство прямо в воздухе витает.

— И как бы ты выживал в этот блэкаут без меня?

Если честно, без нее мне сейчас выживалось бы куда проще. Тьма и мягкий трепет света свечей снова будили во мне непреодолимое желание дотронуться до нее. Завершить то, что я начал днем. Я-то думал, что просто дразню ее, а на самом деле дразнил нас обоих и теперь жестоко об этом жалел.

Сегодня на Коллинз была длинная вязаная кофта. Казалось, на ней должны быть пуговицы, но вместо них имелись лишь две завязки по бокам. В течение всего дня я ловил короткие взгляды на ее кожу и на черный бюстгальтер, который эти бесполезные гребаные шнурки совсем не скрывали.

Мне безумно хотелось потянуть за них и посмотреть, как они распускаются.

— Земля вызывает Брэди, — сквозь туман мыслей пробился голос Коллинз. Она стояла прямо передо мной.

— О-ой, прости, — выдохнул я. — Что ты сказала?

— Я спросила: как думаешь, свечей достаточно? — повторила она. — Дальше будет только темнее. Может, потом еще зажжем?

Я оглядел квартиру. Вокруг горело не меньше двух десятков свечей, заливая все мягким, теплым светом. Я сознательно старался не смотреть на Коллинз.

— Думаю, более чем, — ответил я.

Коллинз плюхнулась на диван.

— Ну, — протянула она. — Чем займемся?

— Мы? — переспросил я. Она кивнула. — Без понятия.

Вопреки здравому смыслу я уселся на диван рядом с ней, откинул голову на подушку и прикрыл глаза.

— Хочешь верь, хочешь нет, но в Свитуотер-Пик свет рубят постоянного, — заговорила она.

— Охотно верю. — За тот год, что я здесь прожил, электричество отключали раз шесть или семь.

— Тебе реально стоит обзавестись генератором, — заметила Коллинз.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на нее. Она сидела, повернувшись ко мне всем корпусом, оперевшись локтем о спинку дивана и подперев щеку ладонью. Взгляд ее был устремлен прямо на меня. Сдвинь я колено буквально на пару дюймов³⁵, и я бы коснулся ее.

Я сдвинул колено.

— Мне это уже говорили, — выдохнул я. — А чем ты обычно занимаешься, когда гаснет свет?

— Мы с Кларк обычно болтали с призраками, — ответила Коллинз. — Ну или играли в настолки. Еще это всегда казалось идеальным временем для хорошего хоррор-романа, но мне быстро надоедало держать фонарик.

— А призраки терпеть не могут искусственный свет, — процитировал я ее.

— Точно, — кивнула она. — А еще они не любят паршивую погоду.

— Они что, могут промокнуть? — уточнил я. Коллинз все еще улыбалась, качая головой. — Под дождем, в смысле.

— Думаю, это просто одна из тех привычек, что перекочевывают из жизни в смерть. Ты привыкаешь сидеть дома, когда идет дождь, или греться у камина, когда валит снег, что-то в этом роде.

— В этом есть смысл, — кивнул я.

Тот Брэди, который встретил Коллинз месяц назад, ни за что бы не поверил, с какой легкостью я теперь воспринимаю эти факты о потустороннем. Он бы наверняка решил, что я свихнулся точно так же, как и она.

Но теперь, после собственного опыта с призраками, мне стало куда проще замечать, как ее глаза постоянно отслеживают что-то вокруг, где бы мы ни находились. Я видел надежду в ее взгляде, когда она замечала то, чего не видел я, и как эта надежда мгновенно угасала, стоило ей обронить фразу, не получившую ожидавшегося ответа.

— И о чем вы тогда болтали с призраками? — спросил я, открыв оба глаза и повернув голову к ней.

Коллинз пожала плечами.

— Мне нравилось слушать их истории.

— О чем?

— О их жизни, обычно. Но еще о том, как они умерли или что успели повидать с тех пор. Они видят наш мир куда отчетливее, чем мы когда-либо сможем, им проще охватить картину целиком, тогда как я постоянно теряюсь в деталях. Мне просто нравится слушать о жизни с их колокольни.

Я никогда не задумывался об этом под таким углом. Коллинз пододвинулась чуть ближе.

— Я, э-э… никому раньше не рассказывала о своих способностях. Приятно… что ты знаешь.

Это застало меня врасплох.

— Вообще никому? — переспросил я. — Ни друзьям, ни парню, ни даже Буну?

Расспросы Коллинз о Джеки невольно заставили меня задуматься и о ее романтическом прошлом. Оставила ли она кого-то позади, когда вернулась в Свитуотер-Пик?

Коллинз покачала головой.

— У меня толком и не было таких друзей. Мне было тяжело сближаться с кем-либо из сферы фотографии. Моя карьера поперла довольно быстро. Это, плюс мое общее недоверие к людям, сослужило свою службу. Я никогда толком не понимала, нравлюсь ли я людям сама по себе или им просто нравится то, что я создаю, и те перспективы, которые они во мне видят. Думаю, избегать дружбы было моей формой самосохранения. Всегда казалось неразумным открывать людям больше личного, чем необходимо.

— А как насчет парня? — уточнил я, надеясь, что прозвучало это максимально непринужденно.

— Ты пытаешься выудить информацию, — с ухмылкой раскусила меня Коллинз.

— Ну и что? — парировал я. — Ты делала то же самое на днях, и я клюнул.

— Справедливо, — Коллинз ненадолго задумалась. — Не думаю, что у меня когда-либо были отношения в том смысле, как ты их понимаешь. Я с трудом представляю, каково это — пробыть на одном месте семь месяцев, не говоря уже о семи годах. Если честно, я даже восхищаюсь этим, такой стабильностью.

— У тебя серьезно никогда не было парня? — переспросил я. — Или девушки?

Коллинз покачала головой.

— Не-а. Пара моментов была, когда мы подбирались близко к этому. Я люблю секс и близость, а в такие моменты грани иногда размываются, но я никогда не позволяла себе заходить слишком далеко.

Стоило Коллинз просто произнести слово «секс», как плотину в моей голове сорвало. Голову мгновенно затопило всем тем, что я так усердно подавлял в себе все эти дни: татуировкой в виде кинжала, уходящей под черную мини-юбку; невесомой майкой, в которой она спала и которая не оставляла ни единого шанса воображению; тем, как она разглядывала мое тело во время нашей неожиданной стычки… и даже тем, как она наклонилась над кухонным островком в субботу.

Коллинз пощелкала пальцами перед самым моим носом, отчего я вздрогнул.

— Что? — быстро выдохнул я.

— Ты вообще выпал, — она ухмыльнулась. — В каких облаках летаешь?