В поисках себя

— О предложении застройщика, — произнесла я. — Ты ведь поэтому попросила меня вернуться сюда, разве нет?

Я заметила, как сестра напряглась.

— Я со всем разберусь.

— Ладно. А чем я могу помочь?

Кларк вздохнула.

— Ты вообще хочешь помогать, Олли?

— Что за вопрос? — возмутилась я. — Конечно, хочу. Иначе меня бы здесь не было.

Это была почти правда.

— Серьезно? Единственный раз, когда я слышала о тебе на этой неделе, — это когда сама тебе писала. У тебя ушло больше недели даже на то, чтобы завести об этом разговор.

— Не думала, что это проверка, — сказала я уже громче. — Я ориентировалась на тебя. Думала, ты поднимешь эту тему с мамой и папой за ужином на прошлой неделе.

— В этом и проблема, — отрезала Кларк. — Ты ждешь, что я все сделаю за тебя, расчищу все препятствия, чтобы твоя дорожка была легкой и гладкой.

Я не знала, какую кнопку Кларк задела, но, судя по всему, очень болезненную.

— Я выполняю всю работу, а потом ты заявляешься и притворяешься, что мы справились со всем вместе, — продолжила она.

— Что ты вообще несешь?

Кларк покачала головой.

— Я не знаю, как заставить тебя волноваться о том, что наши родители могут лишиться средств к существованию, а я — своей мечты.

— Я волнуюсь. — И я действительно очень сильно волновалась. Мне хотелось, чтобы «Жабки» существовали вечно, даже если я не всегда находилась бы в Свитуотер-Пик, чтобы это видеть. — Почему ты так злишься на меня?

Я не понимала причину этого взрыва. Я всего лишь задала вопрос. Если ей хотелось поговорить об этом на неделе, надо было поднять тему раньше. Я почти ничего не знала о ситуации.

— Я не злюсь на тебя, — произнесла Кларк, хотя злилась до безумия.

— По тебе и не скажешь, — буркнула я.

И это стало последней каплей.

— Мне просто надоело, Олли, — закричала Кларк, ошеломив меня. — Мне надоело быть единственной, кто держит все на себе. Надоело торчать здесь в одиночестве, и надоело, что ты беззаботно порхаешь по жизни и тебе плевать, как это сказывается на остальных. Мы места себе не находили в прошлое воскресенье…

— О боже. Да брось уже!

— …Я никогда не была против того, чтобы заботиться о тебе и присматривать за тобой, но ты ни разу даже спасибо не сказала! Потом я свела вас с Брэди, и от тебя ни слуху ни духу, пока я сама первой не написала. Клянусь, если бы я не написала тебе первой, я бы больше никогда о тебе не услышала.

— Это неправда! — запротестовала я.

— Еще как правда! — Кларк сорвала фартук. — И это ранит. Раньше все было иначе. Я не знаю, что изменилось. Из-за этого кажется, что я для тебя ничего не значу. И я знаю, что что-то происходит! Я знаю, что тебе больно, но ты не хочешь говорить со мной об этом. Ты ни о чем со мной не говоришь.

— Я в порядке, — выпалила я.

Мы обе знали, что это ложь, и выпады Кларк попали точно в цель. Все ее слова оказались правдой. Все изменилось, изменилась я сама. Но мне этого не хотелось.

— Ну а я не в порядке, — заявила Кларк. — А ты слишком поглощена собственным мирком, чтобы вообще об этом переживать. Я думала, ты вернешься домой, и у нас появится шанс опереться друг на друга, что мы сможем преодолеть эту странную пропасть между нами, и я помогу тебе справиться с тем, что тебя так… сломало, а ты поддержишь меня перед мамой и папой. Но ты почти не уделяла мне времени.

Мне следовало бы извиниться, следовало сказать Кларк, что я сожалею о том, что меня постоянно нет рядом. Не только на этой неделе, но и весь последний год. Мне следовало признаться, что голоса стихли, и я скучаю по ним. Рассказать, что мне нужна ее помощь и что я сама хочу помочь ей. Что мое сердце разлетится на миллион осколков, если с «Жабками» что-то случится. Мне следовало спросить, что у нее на душе.

Я не сделала ничего из этого.

Вместо этого я посмотрела на сестру, сняла фартук и велела ей самой убирать этот хренов бардак.

Эхо громко хлопнувшей входной двери преследовало меня даже тогда, когда я уже ушла.