В поисках себя

— Скажем миссис Пападакис, что это униформа «Купа», — бросила она, поворачиваясь к машине.

Она потянула за ручку пассажирской двери, но я перехватил ее через плечо, захлопнул дверь обратно, сам взялся за ручку и распахнул ее для нее.

— Ну, это было нескучно, — пробормотала она, окинув меня взглядом, прежде чем запрыгнуть в салон.

Скучно? Она считала меня скучным? Пожалуй, в последнее время я и вправду держался с ней несколько сдержанно. Я списывал это на то, что еще только привыкал делить квартиру с кем-то еще, особенно когда у этого кого-то явно были не все дома. Но с каждым днем мне все сильнее хотелось узнать о ней побольше, хотя я чертовски сомневался, стоит ли дразнить любопытство после всего.

Обойдя пикап спереди, я увидел, как Коллинз тянется через все сиденье, чтобы отщелкнуть мою дверь.

— Возвращаю должок, — с лукавой улыбкой произнесла она, когда я устроился за рулем.

Она была ходячей неприятностью.

— Спасибо, — сказал я и выехал со стоянки.

У меня ушло около часа на то, чтобы погрузить обеденные стулья и закрепить их в кузове. Пришлось поиграть в тетрис, чтобы все восемь встали как надо. Я регулярно косился в зеркало заднего вида, проверяя, не затеял ли какой-нибудь из стульев побег.

— Ты против музыки в машине? — поинтересовалась Коллинз с пассажирского сиденья, пока мы катили по дороге. Конец августа в Свитуотер-Пик означал, что погода могла выкинуть абсолютно любой фортель: солнце и плюс двадцать четыре вполне могли смениться зимним штормом, но сегодня выдался прекрасный денек¹². Около восемнадцати градусов, солнце и пушистые белые облака.

— Я не против побыть наедине со своими мыслями, — ответил я. — К тому же я особо не замечаю тишины. Мне всегда кажется, что вокруг столько всего интересного, когда я катаюсь по этим местам.

— Я предпочла бы остаться наедине с открытой чашкой Петри, полной какого-нибудь плотоядного вируса, передающегося воздушно-капельным путем, чем со своими мыслями. — Коллинз вздохнула. — Но завидую твоей выдержке.

Я рассмеялся.

— Настолько все плохо?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Их просто… всегда слишком много.

— Так вот почему ты вечно разговариваешь сама с собой? — вырвалось у меня.

Но прежде чем я успел смутиться, Коллинз ответила:

— Я ни с кем не… — тут же начала возмущаться она, но осеклась. — Да, эм, именно поэтому. Надо же куда-то девать весь этот мусор в голове. Почему бы не выплеснуть его во вселенную.

— Я не хотел… — начал было я.

— Все нормально, — оборвала она.

Я рискнул бросить на нее быстрый взгляд. Она слегка улыбалась.

— Боже, ты, наверное, считаешь меня психопаткой.

— Вроде того, — честно признался я. — Но ты-то считаешь меня скучным.

— Сегодня ты уже не такой скучный, — ответила она, даже не пытаясь отпираться. — Впрочем, еще не вечер. У тебя есть шанс скатиться обратно.

— Спасибо, — саркастично бросил я. — От этого прямо полегчало.

— Эй, я тебя предупреждаю. Возвращение к амплуа скучного Брэди — исключительно твой выбор.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке.

— К тому же, — добавила она, — ты должен был повернуть примерно полмили назад.

Я ударил по тормозам.

— Черт.

Я даже не заметил, как проскочил нужный поворот.

— Можешь развернуться чуть дальше, — подсказала Коллинз. — Там есть старая грунтовка еще со времен Свитуотер-Пик 1.0, она в конце концов выведет нас к ее дому… если ты готов к небольшому приключению.

Я скептически приподнял бровь.

— Что за хрень этот Свитуотер-Пик 1.0?

— Ну, типа первая версия поселка, — пояснила она так, будто это было очевидно. — Где все либо разъехались, либо померли, и лет десять там вообще никто не жил?

— Звучит как бред.

— Как ты можешь этого не знать? — удивилась она. — Ты же здесь живешь вообще-то, и поворот, кстати, примерно через сотню футов¹³. Справа.

Я уставился на правую обочину и заметил заросшую лесом грунтовку. Снизив скорость, я съехал с дороги. Заглянув вперед, я не смог разглядеть ничего дальше пары сотен футов¹⁴ — деревья стояли стеной. Наверняка я и раньше проезжал мимо этой дороги, но просто не замечал ее.

— И далеко она ведет? — спросил я.

— Миль пять¹⁵, плюс-минус, — ответила она.

— И куда-то приводит?

— В забытые места, — протянула Коллинз. Голос ее прозвучал неожиданно мечтательно.

Пять миль по заброшенной грунтовой дороге — это вам не пять миль по нормальной трассе.

Я включил заднюю скорость, вывернул обратно на шоссе и поехал прежним маршрутом. Теперь я неотрывно следил за левой обочиной и полз почти со скоростью пешехода, ведь упустить поворот к дому Пападакис во второй раз в мои планы не входило.

— Скучный Брэди снова в деле, — тихонько пробормотала Коллинз под нос, и я не смог сдержать улыбку.

— Да ладно тебе, ладно. Но я вообще-то на работе. У нас дело.

Коллинз хмыкнула, но кивнула.

— Ладно, послушаю про тот самый первый Свитуотер-Пик. Хочу узнать об этом городке побольше, а ты, кажется, знаешь о нем все. Расскажи мне что-нибудь такое, чего я могу не знать о миссис Пападакис.

Коллинз сосредоточилась и прикусила нижнюю губу в задумчивости. Мои руки крепче сжали руль.

— Ты в курсе, откуда у нее деньги? — спросила она, и я покачал головой. — Ее отец был одним из первых, кто вложился в… только вдумайся, в рефрижераторные прицепы для фур в шестидесятых.

— Серьезно?

— Ага, — подтвердила она. — Именно поэтому ее здесь все обожают. Охлаждение для грузовиков в целом было революцией, а для таких глухих городков, как этот, тем более. Мой отец работает водителем в ее компании.

Честно говоря, миссис Пападакис внушала мне первобытный ужас. Она была устрашающей старой каргой, хотя до Буна Райдера ей все же было далеко.

Бун был старым, склочным мужиком, жившем еще выше на горе, чем миссис Пападакис. У него было собственное убежище, где он сам обеспечивал себя электричеством и водой, вне цивилизации. Насколько я знал, он не страдал паранойей выживальщика или чем-то подобным, просто предпочитал уединение. Он редко спускался вниз, но так вышло, что именно в один из моих первых дней в городе наши пути пересеклись.