Страница 49 из 62
— Это может подождать, — я уже у двери, держусь за ручку и не оглядываюсь. — Пришли мне свои записи. Я просмотрю их завтра.
— Колдуэлл, — её голос меняется. — Всё в порядке?
Останавливаюсь и поворачиваюсь ровно настолько, чтобы увидеть её лицо, спокойное и обеспокоенное.
— Всё хорошо. Мне просто нужно увидеть
жену
.
Я намеренно говорю «жену», а не «Мэйбл» и не «её», желая, чтобы это слово попало в цель и хорошенько улеглось у Корделии в голове. Та самая роль, которая, как она постоянно намекает, может оказаться недолговечной.
— Передавай ей от меня привет, — выражение её лица не меняется.
Не отвечаю. Я уже за дверью.
Дорога домой кажется слишком долгой. Я не могу перестать гадать, где будет Мэйбл, чтобы сразу отправиться к ней. Наверное, на кухне, в библиотеке или в каком-нибудь другом месте, где она устроилась поудобнее, даже не осознавая, что превратила этот дом в свой.
Когда наконец проезжаю через ворота, я выскакиваю из машины ещё до того, как водитель успевает полностью остановиться.
— Где она? — спрашиваю у одного из охранников, дежурящих у парадного входа.
— На кухне, — подтверждает он мою догадку. Я спешу туда, а затем заставляю себя замедлиться, перевести дыхание, чтобы не ворваться внутрь как какой-то безумец.
Она поворачивается, на щеке мука, а из духовки доносится запах чего-то согревающего, – корицы. Моей любимой. Мэйбл одаривает меня сияющей улыбкой. Я никогда не привыкну к тому, как озаряется её лицо, когда она меня видит. Это и правда заставляет меня чувствовать себя королём.
— Ты рано, — говорит она.
— Мне нужно было тебя увидеть.
— Что-то случилось? — её улыбка слегка меркнет.
— Ничего, — я подхожу к ней, притягиваю к себе и зарываюсь лицом в её волосы. Она пахнет ванилью и домом. Паника, которая крепко держала меня, начинает ослаблять хватку. — Ничего не случилось. Я просто скучал по тебе.
— Ты видел меня сегодня утром, — тихо смеётся она.
— Слишком давно.
Её ладонь скользит вверх по моей груди, а затем обвивает шею, её тело плотно прижимается к моему. Она
здесь
, и слова Корделии растворяются, превращаясь в ничто.
— Я испекла печенье, — шепчет она мне в шею.
— Мне плевать на печенье, — отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть её лицо, и внимательно всматриваюсь в него.
Она собирается уйти? Подавлена? Тоже притворяется передо мной?
— Колдуэлл? — моргает она, сбитая с толку моей напряжённостью.
Я целую её. Жёстко. Отчаянно. Мне необходимо почувствовать, как она отвечает мне, знать, что она всё ещё
моя
, выбирает эту жизнь, всё ещё хочет
меня
, несмотря на всё, от чего ей следовало бы бежать.
— Я тебе нужна, — произносит она мне в губы.
— Всегда, — со стоном отвечаю я.
Она отстраняется, хватает меня за рубашку спереди и тянет за собой. Я позволяю ей провести меня через кухню в буфетную дворецкого. Она берёт инициативу в свои руки, и я хочу посмотреть, к чему это приведёт.
Мэйбл прижимает меня к стене. Мои брови взлетают.
— Красавица?
Она не отвечает. Просто опускается передо мной на колени, её руки уже на моём ремне, тонкие пальцы возятся с пряжкой. Я тянусь к ней, собираясь поднять, но она отмахивается от моей руки и смотрит на меня снизу вверх с дерзкой, игривой улыбкой, совсем не похожая на ту осторожную девушку, которую я встретил впервые. Я, блядь, в восторге от того, что рядом со мной она чувствует себя достаточно безопасно, чтобы больше не быть такой осторожной.
— Что ты делаешь?
— Забочусь о своём мужчине.
Я позволяю ей, наблюдая, как она справляется с ремнём, следом расстёгивает пуговицу, а затем опускает молнию. Я знаю, что она не собирается двигаться медленно, дразня меня. Нет, ей это не нужно: когда дело касается её, даже полсекунды для меня слишком долго.
Пальцы Мэйбл цепляются за резинку боксёров и стягивают их вниз. Мой член вырывается на свободу. Она обхватывает его одной маленькой ладонью, заставляя меня застонать.
— Я не знаю, что делаю, — признаётся она. Она пытается убить меня своей невинностью.
— Красавица, ты можешь делать со мной всё, что захочешь, и это будет идеально, — успокаиваю я, потому что это правда. Не то чтобы мне когда-нибудь раньше делали минет.
Поначалу она действует осторожно: проводит языком по головке, медленно протягивая его вдоль неё, отчего мои бёдра резко подаются вперёд. А затем весь мир останавливается, когда её рот обхватывает головку моего члена. Из меня вырывается стон.
Она берёт меня глубже, и мои пальцы сильнее сжимаются в её волосах, не направляя, а просто держась. Потребность прикасаться к ней невыносима. Мне нравится всё. Каждое движение, то, как её язык прижимается к нижней стороне моего члена, как впадают её щёки, когда она с силой сосёт. Со стоном произношу её имя.
Я не могу не смотреть на неё, даже если от этого кончу быстрее.
Одного вида Мэйбл, стоящей передо мной на коленях, с закрытыми глазами, тёмными ресницами, касающимися щёк, и ртом, обхватившим мой ствол, когда она доставляет мне удовольствие, достаточно, чтобы самому рухнуть на колени.
Она находит ритм и начинает двигаться быстрее. У основания позвоночника нарастает покалывание, разрядка приближается, подводя меня к самому краю.
Я резко отстраняюсь, и она издаёт тихий протестующий звук, её припухшие губы складываются в обиженную гримасу. Она облизывает их.
— Уэллс, я ещё не закончила, я…
— Мне нужно быть внутри тебя, — слова вырываются гортанно, почти неузнаваемо. — Мне нужно кончить
в
тебя.
Она не возражает, когда я поднимаю её и несу к острову посреди буфетной, прижимая её тело к его краю. Одной рукой я сметаю банки и коробки, не заботясь о том, что разобьётся, усаживаю её на край, задираю юбку и отдёргиваю трусики в сторону. Острая потребность в ней тяжело давит на меня. Она вся мокрая. Моя девочка всегда готова принять меня.
Я вхожу в неё одним толчком, и мы оба стонем, звук эхом разносится по тесному помещению. Она обвивает ногами мою талию, руками шею, а я вбиваюсь в неё с тем же отчаянием, которое испытывал в кабинете, с тем же страхом, что она лишь временно со мной, что я её потеряю, что не заслуживаю удержать её рядом.
— Смотри на меня, — требую я, и она смотрит, её взгляд расфокусирован и полон желания, губы приоткрыты. — Останься со мной.
Останься
.