Страница 42 из 62
— Когда его построили? Эта лепнина сохранилась с тех времён? Мрамор привезли из Бразилии? Это такой редкий голубой кварцит, — продолжаю забрасывать их вопросами. — Простите, — говорю я после того, как они отвечают уже на пятый, но времени у нас явно достаточно, потому что до комнаты мы до сих пор не дошли.
— Мэйбл обожает историю и всевозможную информацию. Она буквально помешана на этом, — сообщает Уэллс миссис Холлоуэй, которая идёт на несколько шагов впереди.
— Просто мне кажется, что я должна всё это знать. Я и без того сильно отстаю. Здесь есть библиотека?
— Общественная или здешняя? — спрашивает Колдуэлл.
— Уэллс, — шепчу, толкая его локтем в бок. — Не говори со мной сейчас такие непристойности, — дразню я, заставляя его запрокинуть голову и рассмеяться.
Мы останавливаемся, и я замечаю, что миссис Холлоуэй смотрит на него с широкой улыбкой.
— Вот это хорошо, — кивает она. — Идеально.
Не уверена, говорит ли она это нам, но, когда она распахивает двойные двери в конце коридора, я забываю, о чём мы вообще разговаривали.
— О боже, — выдыхаю я.
Это не спальня, а огромные апартаменты с гостиной зоной, камином и окнами, которые, должно быть, выходят на восток, потому что комнату заливает послеполуденный свет. Кровать огромная, застеленная покрывалом кремового и бледно-голубого цветов, а в углу стоит письменный стол, при виде которого у меня начинают чесаться руки от желания что-нибудь упорядочить.
— Миссис Холлоуэй, — с улыбкой произносит Колдуэлл. — Вы её балуете.
— Кто-то должен, — она похлопывает меня по руке. — Через двадцать минут я пришлю чай. Не торопитесь.
Она подмигивает мне и скрывается за дверями. Я остаюсь стоять и внезапно не знаю, куда деть руки.
— Тебе нравится? — спрашивает Колдуэлл, внимательно наблюдая за мной. — Мы можем изменить всё, что захочешь. Я сделаю несколько звонков.
— Не надо. Здесь прекрасно, — я подхожу к окнам и отодвигаю одну из тяжёлых штор, чтобы лучше видеть, что снаружи.
Окна выходят на сады, которым, кажется, нет конца. Вдалеке я почти наверняка замечаю лабиринт, а ещё здесь есть пруд с настоящими лебедями.
— Я не знаю, как мне здесь себя вести.
— Веди себя как хочешь.
— Могу покормить лебедей? — смеюсь я, заметив, что мой вопрос застал его врасплох.
— Не понимаю, ты шутишь или нет.
— Ну, если мы туда пойдём, я ведь не могу прийти с пустыми руками. Мне понадобится хлеб.
— Здесь каждый день пекут свежий хлеб. Я прослежу, чтобы несколько буханок отложили.
Отворачиваюсь от окна и вижу, что он всё ещё смотрит на меня. Его взгляд настолько напряжённый, что у меня всё порхает в животе.
Я пыталась вести себя непринуждённо, но Уэллс сразу меня раскусил. Да, я выросла в достатке, но это уже совсем другой уровень. Что-то вроде «у меня есть одна или две суперъяхты». Я совершенно не готова к такому богатству и образу жизни.
— Корделия выросла в таких местах. Ей здесь привычно, — я внутренне морщусь, потому что моя неуверенность снова вылезает наружу.
— Ты не Корделия.
— Нет. Не она, — снова смотрю в окно. — Но, может, она могла бы меня научить. Тому, что мне нужно знать. Она предложила помощь и, похоже, говорила искренне. Может, я зря… — умолкаю и качаю головой. — Я просто хочу быть справедливой. Вот и всё. Не хочу быть ревнивой девушкой, которой повсюду мерещатся угрозы. Если я хочу дать нам шанс, мне нужно по-настоящему постараться. Учиться и хотя бы немного приспособиться к твоему образу жизни.
Колдуэлл долго молчит. Когда я поворачиваюсь к нему, он уже стоит ближе, достаточно близко, чтобы коснуться меня.
— Иди сюда, — мягко говорит он.
Он не ждёт, пока я подойду, а сам притягивает меня к себе.
— Я не хочу, чтобы ты становилась Корделией. И не хочу, чтобы тебе приходилось приспосабливаться, — говорит он, а я кладу голову ему на грудь. — Я хочу, чтобы ты оставалась
собой
. И больше ничего.
Киваю, прижавшись к его груди, и улыбаюсь. Очень мило с его стороны так говорить, но я всё равно хочу узнать всё, что только смогу.
Вскоре приносят чай, и мне удаётся уговорить миссис Холлоуэй присоединиться к нам. Я слушаю, как она и Уэллс рассказывают истории о том, как он рос здесь. Как они играли в прятки в лабиринте, как Уэллс едва не утопил брата в пруду, и все остальные истории, которыми они готовы поделиться. Я жадно впитываю каждую, стремясь узнать как можно больше. Он поддразнивает миссис Холлоуэй из-за её вспыльчивости, когда кто-нибудь натаптывает грязью на кухне.
Я смеюсь, и напряжение в груди немного ослабевает.
Всё это звучит совершенно обычно, и я даже могу представить, как дети носятся по дому.
Может, это возможно. Может, я смогу освоиться в этом мире и не потерять себя.
Может, Корделия и правда пытается помочь.