Страница 30 из 62
— Не заставляй меня пожалеть, что я тебе доверилась, — она не ждёт моего ответа и исчезает в спальне, оставляя меня стоять на месте.
Не заставлю. Не могу.
Но, слыша, как она двигается в другой комнате, я не могу избавиться от ощущения, что моя мать уже нанесла ущерб, которого я пока не вижу. Она умеет сеять семена так, чтобы они прорастали сами, а её нельзя было ни в чём обвинить и руки оставались почти чистыми. Так она поступает с большинством вещей, но скоро ей придётся понять, что Мэйбл к ним не относится.
Я достаю телефон и пишу матери.
Она отвечает сразу:
И всё. Уже одно это о многом говорит, потому что я, блядь, был уверен, что она обрадуется. Она постоянно донимает меня разговорами о том, что пора остепениться. Неудивительно, что даже это не обходится без каких-то условий и попыток всё контролировать.
Пишу в ответ:
Появляются три точки, затем исчезают, а потом приходит ответ:
Я бросаю телефон на диван и провожу рукой по волосам. Свадьба скоро начнётся. Мне нужно быть обаятельным, общительным и безупречным наследником Монтклэров. Провожу ладонью по лицу и иду переодеваться. Мой брат может быть той ещё занозой в заднице, пусть и очаровательной, поэтому я не опоздаю на его свадьбу. Я даже ещё не познакомился с его невестой. Пожалуй, это вполне уместно, ведь он тоже пока не познакомился с моей.
Быстро принимаю душ, не утруждая себя повторным бритьём. Возможно, это мудацкий поступок, но я видел следы, которые моя короткая щетина оставила на внутренней стороне бёдер Мэйбл. И собираюсь оставить их снова.
Я надеваю смокинг, ожидающий в чехле для одежды. Официальный дресс-код, мероприятие из тех, на которых я бывал сотни раз. Обычно я заранее ненавидел бы всё это: светские беседы, политические игры, женщин, которых мать выставляет передо мной словно экспонаты.
Но не сегодня. Сегодня я войду туда с Мэйбл под руку.
Я беру телефон и пишу отцу. Если кто и способен заставить мать успокоиться, то только он. Хотя я и так знаю, что она не станет устраивать сцену, только не на глазах у людей.
Я поправляю запонки, когда открывается дверь спальни.
Моя девочка стоит там в изумрудно-зелёном платье, и я забываю, как дышать. Оно идеально: тёмно-зелёный фатин ловит свет, завышенная талия переходит в пышную юбку, колышущуюся при каждом её движении. Разрез спереди открывает ровно столько ноги, чтобы мне захотелось провести по ней руками до самого верха. Её волосы всё так же ниспадают мягкими волнами вокруг прекрасного лица.
Но лучше всего её улыбка. Она
настоящая
. Озаряет всё лицо. Я направляюсь к ней, не в силах себя остановить.
— Тебе нравится, — говорю я. Это не вопрос.
— Я в восторге, — она слегка кружится, юбка взлетает вокруг неё, а затем её руки исчезают в потайных карманах. Она вытаскивает их обратно, улыбаясь, словно ребёнок на Рождество. — Карманы!
Я смеюсь и пересекаю комнату за три шага.
— Ты нашла карманы.
— Я так боялась, что ты выберешь что-нибудь… не знаю, слишком официальное? Слишком принцессное? — она проводит ладонями по фатину, разглаживая его. — Но ты угадал. Со всеми платьями. Я примерила три, и это…
— Было
с
карманами, — заканчиваю я.
— Было с карманами, — подтверждает она с тихим смехом. Я внутренне расслабляюсь, видя, как легко и непринуждённо она теперь держится.
Обхватываю её лицо ладонями и целую, нежно и долго, ощущая вкус ванильного блеска на её губах.
— Ты выглядишь идеально, — говорю ей в губы. — Все тебя увидят и поймут, что мы идеально подходим друг другу.
— Мы вместе всего пять минут, — смеётся она, и этот звук легче, чем всё, что я слышал от неё за весь день.
— Мне хватило одной минуты, значит, им понадобится всего пара, — снова её целую, проводя большим пальцем вдоль челюсти. — Но не переживай, все остальные твои минуты достанутся
мне
.
Её дыхание прерывается. Она вглядывается в моё лицо, а я действительно имею в виду каждое слово.
— Пойдём, — говорю я, предлагая руку.
Свадьбу проводят на частном пляже поместья. Его преобразили тысячи гирлянд и белых роз. Список гостей невелик по королевским меркам, но каждый из них смотрит на нас, когда мы спускаемся по главной лестнице.
Я чувствую, как Мэйбл напрягается рядом, сильнее сжимая мою руку.
— Смотри на меня, красавица, — говорю ей. —
Ты
здесь самый важный человек.
— Ну конечно, — она опускает подбородок, пытаясь скрыть румянец, но это правда. Для меня она – самый важный человек.
Мы идём сквозь толпу, принимая поздравления со свадьбой моего брата и ловя любопытные взгляды.
И тут я вижу Корделию.
Она стоит возле фонтана с шампанским в красном платье, тёмные волосы собраны наверх, и смеётся над чем-то, что сказал мужчина постарше. Она сразу нас замечает, разумеется, и её лицо озаряется искренней радостью.
— Колдуэлл! — она направляется к нам с распростёртыми объятиями и заключает меня в тиски. — Давно пора было спуститься.
— Прости, — лгу я. — Рядом с моей девочкой я теряю счёт времени. Она слишком отвлекает, — я отстраняюсь, оставляя одну руку на талии Мэйбл. — Корделия, это Мэйбл. Мэйбл, Корделия ВанКлиф.
Корделия полностью переключает внимание на Мэйбл. Она протягивает руку с тёплой улыбкой и слегка наклоняется к ней, словно они уже подруги.
— Мэйбл, я умирала от желания с тобой познакомиться. Девушка, которой наконец удалось привлечь внимание Колдуэлла. Вы, парни Монтклэр, один за другим сдаётесь.
— Мне тоже очень приятно познакомиться, — расслабляется Мэйбл ещё немного.
— Знаешь, только о вас двоих все и говорят, — смеётся Корделия, легко касаясь моей руки. — Я уже начала ревновать.
Она шутит. Я знаю, что шутит. Но что-то в том, как она это произносит, как её пальцы на секунду дольше задерживаются на моём рукаве, заставляет Мэйбл напрячься рядом со мной.
— Ты чудесно выглядишь, — продолжает Корделия, не сбиваясь ни на миг. — Этот цвет тебе идеально подходит. У Колдуэлла превосходный вкус.
— Спасибо, — тихо отвечает Мэйбл.
— Ты должна будешь мне всё рассказать, — говорит Корделия, её глаза сияют теплом. — Как вы познакомились и как он убедил тебя прийти в этот цирк. Мне нужны
все
подробности.
Она ведёт себя мило и радушно. Именно так, как и всегда вела себя моя давняя подруга. Интересно, знает ли она, что задумала моя мать, и пытается ли теперь чрезмерной любезностью это компенсировать? Её рука снова ложится мне на предплечье и мягко сжимает.