Страница 28 из 62
Я всё прекрасно поняла. Я училась в Императорском высшем колледже. Все знают, что̀ это значит.
Элеанор удивлённо приподнимает бровь из-за того, что я её перебила. Я уже горжусь собой хотя бы за то, что отчасти смогла дать ей отпор. Обычно я так не поступаю. Я из тех девушек, которые в итоге делают весь групповой проект сами, вместо того чтобы попросить остальных выполнить свою часть.
— Мы пойдём вместе, — заявляю я увереннее, хотя эта уверенность лишь тонкая оболочка.
Элеанор долго молчит. А затем смеётся,
по-настоящему
смеётся! Тихо и искренне забавляясь.
— О, дорогая. Ты и правда прелесть. Думаешь, ты первая девушка, поверившая его рассказам? Через несколько месяцев всё это уже ничего не будет значить.
У меня всё обрывается внутри.
— Нет, — решительно качаю головой.
Я знаю, как он ко мне прикасался. Это было по-настоящему, но что, чёрт возьми, я вообще знаю? Для меня всё это
впервые
.
— Мой сын страстный. Напористый. Он целиком отдаётся тому, чем увлечён, а потом перегорает. Я видела это десятки раз.
Вообще-то нечто подобное Колдуэлл говорил мне о своём брате. Что-то здесь не сходится.
Она протягивает руку и похлопывает меня по ладони, словно ребёнка. Я резко отдёргиваю руку.
— Корделия это понимает. Она даёт ему возможность… исследовать новое. Пережить подобные увлечения. А затем он возвращается туда, где его место.
— Вы лжёте.
— Я его мать, — её голос становится жёстким. —
Я
знаю его лучше всех.
Мне хочется накричать на неё. Хочется сказать, что она ошибается, что со мной Колдуэлл другой, что между нами всё по-настоящему. Но семя сомнения уже посеяно, и я не могу помешать ему прорасти.
— Приходи сегодня на свадьбу, — говорит Элеанор, вновь надевая маску любезности. — Надень что-нибудь красивое. Наслаждайся шампанским. Но не выставляй себя дурой. Ты всего лишь временное развлечение, дорогая. Не более.
С этими словами она разворачивается и уходит. Я остаюсь стоять, совершенно ошеломлённая. Вот же сука.
Достаю телефон и смотрю на имя Колдуэлла в контактах. Мне хочется ему позвонить, но я не могу заставить себя это сделать. Возможно, его мать права, потому что её слова пронзили меня насквозь.
Я стою в саду, пока телефон не вибрирует. Сообщение от Колдуэлла:
Я смотрю на слова, пока они не расплываются перед глазами.
Но в голове эхом звучит голос его матери:
«Ты всего лишь временное развлечение, дорогая. Не более».
Я быстро отвечаю, понимая, что сейчас не могу с ним встретиться:
А затем, пока не успела себя остановить, отправляю ещё одно сообщение:
В животе всё сжимается, когда почти сразу появляются три точки. Он печатает. Почему мне кажется, будто я вся покрылась по̀том?
Не тот ответ, которого я хотела. Не отрицание. Не: «Она никто, я же тебе говорил».
Только: «Можем поговорить об этом лично?» Всем известно, что необходимость поговорить никогда не означает ничего хорошего.
Я иду через сад обратно к отелю. Здесь красиво, всё подчинено контролю и идеально.
И внезапно мне кажется, что я задыхаюсь среди всего этого совершенства.