Страница 22 из 101
Вся эта киноэпопея заняла около двух лет. Все это время Дубровский осведомлялся у Вальтера Яновича, как движется строительство дома в городе Чехове. И получал вполне обнадеживающий ответ: дом строится ударными темпами. Наступил конец «следующего» года. Дубровский занервничал, чувствуя, что ответы Вальтера Яновича на вопрос о готовности дома становятся какими-то расплывчатыми. Он позвонил мне и очень попросил выяснить, в какой стадии находится строительство.
Я пошел к Вальтеру Яновичу, рассказал о беспокойстве Дубровского и услышал в ответ обычное:
— Виктор, оно тебе надо?
Но Дубровский продолжал настаивать. Он был мне симпатичен, хотелось помочь ему. Я связался с руководителем Московского монтажного управления, с которым был неплохо знаком, и узнал удивительную новость: дом еще даже не начинали строить!
Не сообщить об этом Дубровскому значило бы для меня, что я становлюсь сообщником своих руководителей в их махинациях. Я рассказал ему правду.
— Как же так! — потрясенно восклицал Дубровский. — Ведь Вальтер Янович и Юрий Яковлевич уверяли меня, что дом давно строится и через год-полтора будет сдан! Ведь они же солидные люди, это же просто не порядочно, — не мог он остановиться…
Лишив его бесплодной надежды, я больше ничем не мог ему помочь.
На этом производственное сотрудничество треста «Гидромонтаж» и главка «Информэнерго» окончилось.
Вальтер Янович председательствовал на технических советах треста. Техсоветы проводились по очереди в трех городах — Москве, Запорожье и Ленинграде, в них у треста были конструкторские бюро. Кроме конструкторов, на техсовет съезжались директора заводов, начальники заинтересованных монтажных управлений. Так примерно раз в квартал обсуждались проекты механического оборудования строящихся гидростанций. Во время обсуждения сталкивались два подхода, две партии. Главный конструктор из Москвы Лазарь Барский был поборником повышенной надежности. Пугая оппонентов, он придумывал самые неожиданные форс-мажорные ситуации, на что Мартенсон отвечал обычно:
— Ну ты, Лазарь, наворотил! Прямо какой-то пожар во время наводнения в публичном доме.
— Да, — задиристо возражал Лазарь, — а почему этого не может быть…
Но в решение техсовета Мартенсон какие-то из замечаний Барского все же включал.
Когда техсовет проходил в Запорожье, а это обычно бывало осенью (чтобы фрукты созрели!), приехавших встречал директор КБ Яков Самойлович Осервасер. С фамилией его связано было множество недоразумений. Так, однажды на адрес КБ пришло письмо:
Запорожье, ул. Винтера, 17, Обсерватория, Васеру.
Замечу также, что, оказавшись поздно вечером в центре Запорожья, беззаботно гуляющие москвичи могли заметить вдруг странные ночные посиделки (человек 20–30) возле молочного магазина. И на вопрос, что это здесь происходит, устало зевающие местные жители отвечали, что занимают очередь за молочными продуктами на завтра. Происходило это уже в середине восьмидесятых годов. Так что, вопреки уверениям некоторых моих сограждан, с продуктами в Союзе стало плохо задолго до его фактического развала.
Но запорожцы-гидротехники принимали гостей широко: на острове Хортица арендовался на три дня пансионат, в завершение техсовета устраивался банкет с горилкой, варениками, украинскими овощами и фруктами. Трезвым остаться было очень трудно, да, кажется, никто и не старался. Ну, а в завершение вечера наиболее свободно мыслящие женщины становились легкой добычей директоров, главных конструкторов и просто инженеров родственных предприятий.
Летний отдых Вальтер Янович, несмотря на возраст и гипертонию жены, проводил на Черном море. Любил пожариться на солнце. А к Галине Николаевне и в Москве-то иногда приходилось вызывать «Скорую помощь». Но это не остановило мужа, и в очередной отпуск они снова отправились на юг. И там у Галины Николаевны случился инсульт. Вскоре она умерла. Из отпуска Вальтер Янович вышел вдовцом. Не исключаю, что он планировал такое развитие событий: больше не нужно было ему скрывать роман с нашей кадровичкой. Что между ними имеются какие-то отношения, стало ясно еще в пору коллективной работы над его книгой: она тоже принимала в ней участие, печатая на машинке его тексты. Теперь все стало ясно. Теперь она открыто водила его в театры и на концерты в консерваторию, где он едва ли бывал до этого.