Страница 21 из 101
В конце каждого квартала в трест съезжались руководители монтажных участков, которые были разбросаны по всей территории Союза: Братского, Вилюйского, Зейского, Средне-Азиатского, Волжского и т. д. Все это были крепкие мужики, монтажники! Каждому нужно было выбить какие-нибудь преференции от московского начальства, загладить грехи, просто пообщаться с руководством в неформальной обстановке. Приемная Юрия Яковлевича была переполнена приехавшими. Все они заходили к нему по одному или вдвоем, молодые, веселые, с огоньком в глазах: одни со старомодными, раздавшимися в боках кожаными портфелями, другие с кейсами. Но содержимое в их ручной клади было однотипным: секретарша управляющего только успевала подносить чай, кофе и кое-какую закусочку.
Мой техотдел располагался на третьем этаже над кабинетами начальства, и потому, не зная, что в данный момент происходит этажом ниже, я мог не вовремя позвонить управляющему с каким-нибудь вопросом и услышать: «Подожди, Вогман. Зайдешь попозже». А час спустя, спускаясь по широкой лестнице особняка, в котором располагался трест, я становился вдруг случайным свидетелем того, как два дюжих молодца, подхватив тучного Юрия Яковлевича под руки, осторожно влекут его к выходной двери и усаживают в персональную «Волгу».
Общаясь с приехавшими отчитаться производственниками, Вальтер Янович вел себя, во всяком случае в течение рабочего дня, осмотрительнее. А может быть, просто был покрепче Юрия Яковлевича. Но и с ним случались истории. Однажды утром перед уходом на работу мне позвонила разгневанная Галина Николаевна и, не дав опомниться, набросилась на меня с упреками:
— Виктор Михайлович, как вам не стыдно, я считала вас единственным интеллигентным человеком в тресте, и вдруг вы допускаете такое!
— Какое такое? Что я допускаю? — недоуменно спрашиваю я, не понимая, в чем дело.
— Как что, — продолжает возмущаться Галина Николаевна, — Вальтер пришел в час ночи совершенно пьяный и грязный, видимо, падал на улице как последний пьяница. А он давал мне слово, что этого больше не будет!
— Очень жаль, — говорю я сочувственно, — но меня-то вы за что стыдите?
— Как за что? — удивляется Галина Николаевна. — Когда я начала его трясти и допытываться, с кем он пил, Вальтер сказал, что с Виктором Михайловичем.
Я начинаю уверять бедную женщину, что это недоразумение, что вчера расстался с ее мужем вскоре после окончания рабочего дня. Да, заходил к нему в кабинет, у него сидели монтажники с Братского участка, сказал пару слов и ушел.
Она еще не верит, но, кажется, начинает что-то соображать.
Потом звонит мне на работу, чтобы еще раз удостовериться в правдивости моего сообщения. Понимает, наконец, что Вальтер ее обманул, начинает извиняться передо мной и вовсю ругает Вальтера.
Сам виновник шума, когда я вхожу в это утро к нему, выглядит хоть куда! Он чисто побрит, как всегда подтянут, окно в кабинете, несмотря на морозную погоду, открыто настежь.
— А мне вот звонила сегодня Галина Николаевна, — сообщаю я ему, с интересом ожидая его реакции.
— Да ты что? — говорит он как ни в чем не бывало и углубляется взглядом в свой ежедневник.
Юрий Яковлевич между тем начал все чаще вызывать к себе по внутренней связи одну из сотрудниц моего отдела. Довольно миловидную и молодую. Она стала получать от него какие-то персональные поручения. Сотрудники треста начали поглядывать на нее с нескрываемым интересом, а заместители управляющего стали с ней подчеркнуто любезны. Теперь, прежде чем отбыть из треста по причине плохого самочувствия, Юрий Яковлевич вызывал мою сотрудницу к себе и запирался с нею в кабинете. Что там у него получалось с юной грацией при его животе, выпирающем вперед, как у жинки на девятом месяце беременности, трудно себе представить, но это уже не нашего ума дело.
Из министерского главка «Информэнерго» Вальтеру Яновичу поступило предложение сделать несколько учебных фильмов о монтаже механического оборудования на строительстве крупных гидростанций. Этому предшествовал визит к нему руководителя киноотдела тов. Дубровского. Тов. Дубровский нуждался в жилплощади, а Краснознаменный трест постоянно строил жилье в Москве и в Подмосковье. Вальтер Янович повел своего гостя к Юрию Яковлевичу, изложил суть дела и предложил зарезервировать за Дубровским двухкомнатную квартиру в строящемся в подмосковном городе Чехове доме. Юрий Яковлевич вдумчиво посмотрел в глаза Вальтеру Яновичу и дал согласие. Сделка была заключена. Началась работа над фильмами. Первый снимался на строительстве Чебоксарской ГЭС. Консультантом фильма стал Вальтер Янович. Когда весь материал был отснят, он поехал вместе со мной в отдел к киношникам, познакомил меня с оператором и сценаристом и попросил помочь им в монтаже фильма и в работе над текстом. Работа мне очень понравилась, особенно монтаж: я видел, как из груды беспорядочно отснятых кадров у меня на глазах и с моим непосредственным участием начинает выстраиваться определенный сюжет. Но гораздо важнее было мое участие в работе над текстом, сопровождающим видеоряд, потому что сотрудники «Информэнерго» с оотснятым ими оборудованием были знакомы плохо.
Потом фильм показывали на производственных совещаниях и торжественных мероприятиях в министерстве и в тресте, на курсах повышения квалификации для монтажников. Были сняты и еще фильмы, на других стройках.
Последний снимался на строительстве Саяно-Шушенской ГЭС. В нем, конечно, не было кадров верхнего бьефа, вид которого поразил мое воображение при первом посещении стройки: на сколько видел глаз, весь водный простор запруженного гигантской плотиной Енисея был покрыт плавающим лесом. Все эти исполинские стволы таежных кедров, сосен и елок были смыты мощным напором воды при наполнении водохранилища. Был слух, что японцы просили разрешить им переработку леса на самых выгодных для Союза условиях, но куда там! Наш лес, лучше мы его затопим, чем продадим японцам!
В фильме о монтаже нашего оборудования на Саяно-Шушенской ГЭС Вальтер Янович уже значился в титрах сценаристом, а я стал официальным консультантом, что льстило моему самолюбию. К тому же в кассе «Информэнерго» в этот раз я получил за свое участие в выпуске фильма какие-то деньги.