Страница 9 из 75
Государыня просила. Не приказывала — это слово стояло прямо: «просила», как частное лицо, — и я перечёл его ещё несколько раз.
Просила до отъезда моего исполнить одно её желание и посетить с лекарской надобностью особу, ей близкую.
Фрейлину, чей вечерний круг известен всему Петербургу. Особа эта кашляет с самой весны, лекари, коих к ней возили, разводят руками и говорят о слабости груди, сама же она болезнь свою скрывает и смеётся, и оттого, писала государыня, тревога её только больше. «Имени письму не доверяю», — стояло в конце. За вами пришлют от неё самой.
Я дочитал и некоторое время глядел на лист.
Фрейлина государыни. Хозяйка вечернего круга, у которой бывает весь Петербург. Кашель с весны, спрятанный за улыбкой, и лекари, разводящие руками. Картина складывалась у меня во что-то знакомое до дрожи.
Стоп.
Я поглядел на лист ещё раз… И почувствовал глубокое удивление.
Я ведь это уже читал.
Да! Я это читал, только не в лекарских книгах, а в романе, в самом знаменитом романе моего века, который ровно с этого и начинается.
Петербург, вечер у фрейлины, война с Бонапартом на пороге, хозяйка салона, что кашляет и зовёт свой кашель модным словечком. Первые страницы, какие я студентом одолевал через силу, не зная ещё, куда меня однажды занесёт.
Быть того не может…
Что ж… Теперь я и без приказа государыни с интересом разберусь, что тут происходит.